В тот первый вечер мы пошли к ним по настоянию тети Мельтем. Я видела несколько фотографий Демира, на которых он был маленьким мальчиком. Маленький мальчик на этих фотографиях – теперь предел моих мечтаний. Он играл, бегал из одного конца двора детского дома в другой. И он ни секунды не мог усидеть на месте. Если бы мы встретились, когда были маленькими, понравился бы он мне или я обижалась бы на него, как на других мальчиков?

Не знаю, заметила бы я его, но уверена, что нашла бы способ его заполучить.

Как и Мустафа, он со временем сумел завоевать мое сердце. Хотя мы уже пропустили возможность вырасти вместе, и некоторые вещи, к сожалению, не изменить…

Когда Мустафа спросил: «Ты снова мечтаешь, да?», – я склонила голову в смущении от того, что выдала себя, но он не смотрел на меня. Я уже знала, что такого не произойдет.

Разделить детство было подобно неповторимой мелодии, поднимающейся из глубин. Мелодия, окружающая меня, завладевает моим сердцем, чувством, которое я испытываю к Демиру. Она затронула меня в более глубоком и сильном смысле. Музыка звучала так приятно, что мне захотелось иметь волшебную палочку, чтобы вернуться в то время и взять все в свои руки.

– Я бы хотела знать Демира в детстве – таким, как на его детских фотографиях. Он такой милый на них всех.

Мустафа как будто не совсем поверил в то, что я сказала, и посмотрел на меня, приподняв брови. И что? Я не могу?

Конечно, могу.

– Ты уверена, ворчунья? Ну, знаешь, ты сейчас хвалишь того, на кого недавно ругалась последними словами.

Я вспомнила о своей безрассудности, которую только что проявила, и по мне разлилось огромное тепло. Теперь я поняла, что действительно покраснела. И солнце тут ни при чем. Молодец, Ниса. Ты вслух назвала его брата засранцем, молодец.

– О, Мустафа! Я не в своем уме. Слушай, я не хотела так говорить о твоем брате.

Впервые с тех пор, как мы пришли на пляж, я увидела, как он смеется. Я рассмеялась вслед за ним. Он смеялся так громко, что можно было подумать, будто он спятил. Ну, я бы тоже спятила от такого. Ему приходилось иметь дело с таким беспокойным другом, как я.

– Ты все равно не в своем уме, Ниса. Не рассказывай мне о себе, я знаю, что ты из себя представляешь.

Ха! Ему оставалось только посмеяться надо мной, и все. Большое спасибо. Правда, мой дорогой друг. Ты ударил того, кто упал. Молодец.

– Спасибо! Ты действительно успокоил меня. Нет, нет, нет, нет. Ты понимаешь, какую тяжелую ношу ты несешь? Ты только что рассказал мне такое и теперь ведешь себя как ни в чем не бывало, а мне теперь нужно все это осознать и жить с этой правдой.

Смириться с этим оказалось еще сложнее. Мустафа научился жить с этой тайной. А как же я? Что я буду делать? Что я буду чувствовать каждый раз, когда буду видеть Демира? Все это время он без колебаний рассказывал мне обо всем. Как же я буду хранить от него тайну? Только бы не проболтаться Демиру. Мустафа, думаю, заставит меня дать клятву. Я была уверена. Нетрудно было догадаться, что произойдет.

Когда он насмешливо сказал: «Ты сама напросилась», – я закатила глаза. Я оттолкнула его тыльной стороной ладони и сильно ударила по плечу. И как он мог обвинить в этом меня? Я не понимала.

– Значит, ты так веришь в него только потому, что он твой брат?

Когда мы оставили все позади и вернулись к началу. Он надул щеки, а потом с упреком выпустил воздух.

– О, Ниса, о! Ну а как же иначе?! – закричал он.

Что я сделала? Кто я теперь? Я только что вернула все к тому, с чего мы начали.

– Ты ведь знаешь, что иногда бываешь такой глупой, не так ли?

– Ты умеешь делать комплименты.

– Нет, глупышка. Я защищаю Демира не потому, что он мой брат. Просто я предпочитаю верить ему, что он любит тебя.

Его слова волновали меня, и я старалась этого не выдать. Мне пришлось сдерживать себя. Должно быть, он понял, что я тоже нервничаю.

Он выставил руку перед собой и повернулся ко мне:

– Помнишь? Вы с Сенем пошли на день рождения. В тот вечер я впервые встретился с Демиром лицом к лицу.

Как можно было забыть ту ночь? День рождения Кана. Я рассказывала Мустафе о том дне рождения. О том, как вел себя Огуз и как Демир после внезапно сбежал в Стамбул. Тогда я впервые почувствовала тяжесть в сердце.

– В тот вечер мы поднялись в комнату Демира, чтобы пообщаться. Я видел, что ему скучно. Как будто эта комната – то место, где он действительно хотел быть. Не так. Думаю, мне не нужно объяснять, о чем я говорю. А потом он начал показывать все эти нелепые фотографии и видео. Каждый раз, когда я смотрел на него, его лицо становилось таким мрачным, что я невольно задавался вопросом, кто же из вас прав. Я сразу понял, что он хочет, чтобы я прикоснулся к нему. Возможно, он был в таком состоянии, что заплакал бы, если бы я до него дотронулся.

У нас с Мустафой уже был такой разговор, но тогда я даже не дала ему объяснить, просто оставила все как есть. Кто бы мог подумать, что ситуация может быть настолько серьезной? Тогда мне казалось, что Демиру все равно, что он просто ушел.

Это заставило меня осознать некоторые вещи. Например, что в его отсутствие мои глаза искали его повсюду… А Мустафа – что он не просто имел в виду то, что сказал в ту ночь. Что есть нечто большее, во что стоит верить.

Я молчала, глядя на разбивающиеся волны, и тихо слушала.

– С того момента как меня бросили в эту новую жизнь, я был очень близок ко всем вам, так, как никто из вас и представить себе не может, Ниса. А ты не слышала ни слова. Я пришел в школу, чтобы увидеться с вами. Ты тоже помнишь тот день?

Я лукаво усмехнулась при виде улыбки, появившейся на лице Мустафы. Как я могла забыть тот день? Знать, что он рядом, после всех тех событий, через которые я прошла, видеть его перед собой снова… Это было как наркотик. Как только он окликнул меня, я закричала и побежала на другую сторону сада. Я добежала до конца, не обращая внимания на толпу позади меня. Я прыгнула на него. На самом деле, многие – и Демир в том числе – посчитали тогда, что Мустафа мой парень.

– На самом деле, в тот день я впервые увидел Демира, и, как оказалось, вы учитесь в одной школе и живете на одной улице.

Мое лицо, улыбавшееся до этого, вдруг стало серьезным, как и глаза Мустафы. Оказалось, что в тот день он пришел не ради нас, а ради того, чтобы увидеть брата. Кто знает, с какими эмоциями, с какой накопившейся горечью он подходил к школьным воротам?

– Прошло почти четыре месяца. Кажется, что это так мало, но, поверь, это немалый срок, Ниса. Я следил за всеми вами. Да, Сенем сильно изменилась, но и ты изменилась почти так же сильно. Повернись и посмотри в зеркало. Осталась ли там прежняя Ниса?

Я прекрасно понимала, что изменилась и что я больше не прежняя Ниса. Меня удивляло то, что это было так очевидно. Но разве я когда-нибудь боялась измениться?

– Я не говорю, что ты совсем не права. Но ты когда-нибудь задумывалась о том, почему он так поступил? Он оставил тебя в покое, потому что ты сама просила его об этом. Снова и снова. Ты отвернулась от того, что он готов был дать тебе. Он пытался вписать тебя в эту жизнь, пытался приспособить тебя. Но каждый раз ты поддавалась своим страхам. Ты отказывалась от него ради Сенем, ты ничего не делала и предпочитала наблюдать. Ты не смогла принять его таким, какой он есть. И что же в итоге? Твое поведение изменило и его. Твое безразличие дало шанс для другой. Ты заботилась о невинной девушке и ее чувствах, а он показал тебе, что она не так уж невинна.

Мустафе понадобилось немного времени, чтобы все понять. Он был настолько умен, что смог разглядеть суть проблемы с первого раза.

Когда я услышала имя Сенем, мои мысли сразу же вернулись к подруге. Я подумала о том, что Мустафа даже не осознавал, как его присутствие влияет на Сенем. Хотя что могло ускользнуть от его глаз?

Что касается меня… Я уже не была такой, как он говорил, я изменилась.

Сенем была в моей жизни только тогда, когда я выходила из своей комнаты, и я знала, что мне сейчас так лучше, но со стороны это выглядело так, как будто я изолируюсь и от других людей.

Я не понимала, что другие факторы отталкивают меня от Сенем. Если у нее была Дамла, у меня – Гекче и Бахар. Пока я постоянно отвергала Сенем, я не могла сказать ни слова остальным. На самом деле, я с нетерпением ждала возможности уехать от той, кого называла своей сестрой. И теперь я дорого за это плачу.

– Я нисколько не виню Демира. Если ты спросишь меня почему, то могу тебе сказать: потому что он сразу давал тебе понять, что выбрал тебя. Он сказал тебе. Он выбрал, возможно, самый нелогичный путь, чтобы подобраться к тебе. Но, как видишь, он потерпел поражение. Но, опять же, настоящая правда там, не так ли? Ты можешь ныть, протестовать, вымещать все на мне, бить меня по голове, но ты ничего не можешь сделать. Это не изменит того факта, что ты сама виновата. Если бы ты не начала эту ерунду с самого начала. Если бы ты честно сказала Сенем то, что было у тебя на сердце, возможно, ты бы сейчас была с Демиром. И то, что Сенем могло это расстроить или разозлить, казалось бы тебе смешным.