Ксения Владимировна Соколова. Генеральный директор.

Молодая. Ей не могло быть больше тридцати. Длинные светлые волосы, убранные в строгую, но изящную прическу. Умные, немного насмешливые глаза, смотрящие прямо в объектив. Идеальный макияж, белая блузка, дорогие серьги. Уверенность и успех, исходящие от каждой фотографии.

Это не была взбалмошная секретарша или наивная стажерка, на которых он якогда «спотыкался» раньше. Это был его ровня. Может, даже сильнее. Партнер. Соперница.

Анна откинулась на спинку стула, чувствуя, как по телу разливается ледяной жар. Ревность? Нет. Это было нечто иное. Гораздо более страшное. Это был животный ужас. Ужас женщины, которая вдруг поняла, что стала неинтересна, ненужна, проиграла. Что ее место — у плиты, с тряпкой в руках, в то время как он с такими, как эта Ксения, покоряет мир и получает от этого все удовольствия.

Она лихорадочно начала искать ее в социальных сетях. Инстаграм. Фейсбук. Страницы были закрыты, но на аватарах — та же ухоженная, прекрасная женщина. На аватарке в Телеграме она была в спортивной форме на фоне гор, сияющая и полная жизни. Та жизнь, в которой Анне не было места.

Она захлопнула ноутбук, словно обжигаясь. Ей стало физически плохо. Теперь у обмана было лицо. Имя. Социальный статус. Это была не абстрактная «ошибка», не мимолетное «увлечение». Это была война. И Анна даже не знала, когда она началась и на чьей территории ведутся боевые действия.

В четыре часа вернулась из школы младшая дочь, Маша. Ее звонкий голос, полный школьных новостей, ворвался в мертвую тишину дома, как сквозняк.

— Мам, привет! Ты не поверишь, что сегодня…

Анна заставила себя улыбнуться, спросить про уроки, налить чай с печеньем. Она смотрела на дочь — свою копию в ее возрасте, — и сердце сжималось от боли. Этот дом, эта семья, эта жизнь… Были ли они настоящими? Или всего лишь красивой декорацией, которую она двадцать лет выстраивала для чужой пьесы?

— Папа звонил? — с набитым ртом спросила Маша.

— Нет, — ответила Анна и уловила на себе собственный взгляд со стороны: как он стал твердым и холодным.

— Он на ужине с клиентами.

— А, точно, он вчера говорил. Обещал мне новый свитшот привезти, — беззаботно бросила девочка и побежала в свою комнату делать уроки.

Анна осталась одна на кухне. Сумерки за окном сгущались, превращая стекло в мутное зеркало. Она подошла к нему и увидела свое отражение.

Усталое лицо женщины за сорок, с морщинками у глаз, волосы, собранные в небрежный хвост, простую домашнюю одежду. Она сравнила его с ярким, отфотошопленным лицом с экрана. И поняла, что проиграла эту битву, даже не вступив в нее.