– Как? Мне не хочется на него давить.
– Просто будь рядом. Со временем все прояснится.
Вдалеке в темной воде плещутся дельфины.
– Ладно. Попробую это сделать.
– Слушай, мне только что поступил любопытный звонок. – Крис делает паузу. – Но ты, пожалуйста, лучше сразу скажи, если тебе не понравится.
– Хорошо, – чуть поколебавшись, отвечаю я.
– Ничего плохого. Не переживай. Ребята из Национального парка «Долина Смерти», знаю, веселенькое название, хотят, чтобы я приехал к ним на четыре-пять дней и проконсультировал по части программного обеспечения парка. Полагаю, им понравилось то, что я придумал для Акадии. Это довольно лестное приглашение.
Крис не из тех, кто хвастается, но сейчас самый подходящий момент.
– Крис, это же фантастика! Ты должен очень собой гордиться!
– Так, эм… ты не против, если я съезжу?
– Ты должен поехать, – настаиваю я. – Боже, Крис, я очень за тебя рада.
– Спасибо. Но они хотят, чтобы я вылетел сегодня. Ты не против? Мне не хочется оставлять тебя одну, но… – он пожимает плечами, – не знаю. Вдруг ты сможешь вызвать Сабина на разговор, пока я буду отсутствовать.
– Сделаю все, что смогу. Спокойно собирай вещи. Все в полном порядке.
– Ладно. Они пришлют машину, чтобы отвезти меня в аэропорт, а после приземления придется еще два часа добираться до парка. Настоящее испытание. Ощущение, словно я еду в ужасную глухомань.
Сейчас идея оказаться в глуши мне кажется весьма заманчивой. Явно лучше, чем этот кавардак с Сабином.
Пока мой парень собирается, я царапаю записку с простыми словами «
Неправильно копаться в чужих вещах. Это ужасно, но что-то заставляет меня вытащить помятый клочок бумаги. Желтоватый листок сложен вдвое, и хотя это лишь оторванный кусочек, мне не нужна остальная часть, чтобы понять, что передо мной. Я вижу имена
Это свадебное приглашение.
Я чувствую тошноту. А еще злость, обиду и предательство. Почему, черт возьми, он сохранил это и повсюду таскает с собой?
У меня дрожат руки, когда засовываю приглашение обратно.
Занимаюсь уборкой кухни, чтобы избежать долгих разговоров с Крисом перед отъездом, и когда снаружи сигналит машина, я в перчатках усердно отчищаю кастрюлю.
– Это всего на несколько ночей, – говорит он, подходя сзади и обнимая меня за талию.
– Не страшно. – Я продолжаю скрести.
– Блайт? Ты выглядишь расстроенной.
Должна быть причина, по которой он сохранил приглашение, и я не собираюсь слишком остро реагировать. Точнее, не должна. Поэтому стараюсь взять себя в руки.
Выдавливаю улыбку и отклоняюсь назад, чтобы поцеловать его.
– Я вовсе не расстроена. Просто задумалась. Хочу, чтобы ты удачно съездил, и я явно не остаюсь запертой в какой-нибудь дыре.
– Хорошо. – Он снова целует меня, но я замечаю его неуверенность. – Я позвоню попозже. Люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю.
Следующие два часа провожу, без всякой надобности вылизывая кухню. До меня доходит, что я слишком много времени трачу на то, чтобы намеренно не думать о проблемах.
Знаю, что бесполезно, но снова пишу Сабину. А потом оставляю ему голосовое сообщение.
В попытке снять напряжение отправляюсь на длительную пробежку до изнеможения.
Уже давно не оставалась наедине с собой больше нескольких часов подряд, и приготовление ужина только для себя остро напоминает тот год после окончания школы, когда я жила одна в родительском доме в Массачусетсе. Тогда я старалась восстановить собственный внутренний мир и училась жить заново. Это был не самый счастливый год, но определенно и не худший. Так что сегодня вечером я должна справиться с одиночеством.
Я звоню Джеймсу, чтобы узнать, как поездка, но приходится оставить голосовое сообщение. Затем смотрю отвратительный фильм, валяясь в постели и поедая чипсы с сальсой. Звонит Крис, но я его игнорирую. Наверное, впервые я не отвечаю на его звонок, поэтому он пишет мне сообщение. Решил, что я легла спать, и позвонит завтра.
Я швыряю телефон на пол. Возможно, моя злость необоснованна, но сейчас мне плевать на это. Я выключаю свет и с головой залезаю под одеяло.
А что, если Крис испытывает сожаление по поводу своей свадьбы, по поводу Дженнифер?
Конечно, я заставила его это сказать, пока мы занимались сексом.
Просто сейчас я ощущаю злость и позволяю ей овладеть мною.
Мне ужасно одиноко, и это напоминает об одиночестве Сабина. Невыносимо, что ему тоже приходится испытывать подобное. А потом я напоминаю себе, что сейчас нельзя думать о нем слишком много.
Мы с ним зашли на опасную территорию, это ясно как божий день, и я до смерти боюсь, что не выберемся оттуда без последствий.
17. Потрясение
17. Потрясение
Следующий день длится, кажется, целую вечность. Я продолжаю игнорировать Криса. Не желаю снова звонить Сабину. Вообще ничего не хочу делать.
Снова меряю шагами опустевший дом. Я уже на шестнадцатом круге между кухней и гостиной, когда слышу гул самолета. Или поезда. Или…
Что это?
Останавливаюсь и прислушиваюсь. Затем опускаю взгляд на ноги. Мне кажется, что они двигаются, но на самом деле это не так. Шум нарастает, и внезапно я слышу звон посуды. Быстро разворачиваюсь к кухне. Да, тарелки действительно стучат друг о друга. По всему дому распространяется грохот, и меня охватывает паника, когда, наконец, понимаю, что это землетрясение.
Абсолютно не представляю, как будут развиваться события. Вдруг дом рухнет или провалится в разлом.
Я ни хрена не знаю о землетрясениях.
Сердце гулко колотится, пока я неподвижно стою посреди комнаты.
Середина комнаты? Погодите, это неправильно. Мне нельзя здесь находиться.
Наверное, нужно встать в дверном проеме.
Усилием воли я заставляю ноги двигаться и располагаюсь в дверном проеме прихожей.
Через какое-то время снова воцаряется тишина, нарушаемая лишь моим дыханием. Я слышу, как судорожно хватаю воздух от страха.
В голове гудит, а руки покалывает. Я остаюсь на месте, сильно сомневаясь, что можно двигаться. А еще я понятия не имею, закончились ли толчки или еще продолжатся.
Я ни черта не знаю о землетрясениях!
Ну, за исключением очевидных фактов, что нельзя стоять под люстрами и так далее, поэтому я сильнее прижимаюсь к косяку и молюсь, чтобы стена оказалась несущей.
Звонит телефон, и я принимаю вызов, даже не глядя на экран.
– Алло? – Да уж, голос у меня сейчас странный.
– Ты в порядке?
– Сабин?
– Ага. У вас все хорошо?
– Я одна, – отвечаю на автомате, – Крис уехал из города на несколько дней. У меня странное ощущение в ногах.
– У тебя все хорошо? – еще настойчивее интересуется он.
– Мне это не нравится. Это… это еще повторится? Как все происходит обычно?
– Я в десяти минутах от тебя. Скоро буду.
Он отключается, и я не успеваю ничего ответить. Мне не очень хочется покидать арку, поэтому я остаюсь на месте и подозрительно оглядываю комнату, ожидая, что произойдет дальше.
– Калифорния – отстой! – кричу я. – Ты должна быть идеальной и прекрасной, а этот отпуск просто какая-то фигня!
Неудивительно, что Калифорния не реагирует на мои жалобы.
Я все еще стою на месте, когда распахивается входная дверь, заставляя меня подпрыгнуть и испустить вопль ужаса.
– Прости! Господи, прости! – Сабин поднимает руки и останавливается. – Это всего лишь я. Прости еще раз. Все хорошо.
Я прижимаю ладонь к груди и перевожу дыхание.
– Ничего не хорошо, черт побери.
При появлении друга я снова начинаю нервничать. Поразительно, насколько мне сейчас трудно видеть его. Я очень ждала и одновременно сильно боялась встречи.
– Ни фига не все в порядке, – еще более раздраженно сообщаю я.
– Знаю, – отзывается он, – я в курсе.
– Нам нужно поговорить, тебе и мне.
Сабин одаривает меня долгим взглядом.
– И это тоже знаю. – Он шагает ко мне. Замечаю на его скуле все еще приличный синяк после драки той ночью. – Ты собираешься выйти из проема?
– А еще толчки будут?
– Возможно. Может, и нет. Трудно сказать. Мир ведь так изменчив, да?
Это один из немногих случаев, когда Сабин выглядит серьезным. Никаких шуток, резких подколов и двусмысленностей.
Он снимает кожаную куртку и кладет ее на стол. А потом спокойно подходит ко мне и протягивает руку.
– Земля может провалиться под нами в любой момент, но мы не в силах это предотвратить. Так что давай.
Я принимаю его руку. Лучшее ощущение в мире – снова почувствовать знакомое прикосновение, но я только с грустью смотрю на наши ладони.
– Кажется, что все рушится, – произношу я.
– Мне тоже.
Теперь смотрю ему прямо в глаза. Он измучен не меньше моего. Уж я-то вижу.
– Мне страшно говорить с тобой. Меня пугает твое поведение. Я не хочу усугублять ситуацию, но нам нужно поговорить… о Крисе, потому что у тебя какая-то огромная проблема с ним, которую я не понимаю. И… – я запинаюсь, – нам нужно поговорить о нас, Сабин. И это должен быть честный разговор, потому что с нашими отношениями что-то идет не так.