Тедди отошла к холодильнику и вернулась с пакетом льда.

– Наклони голову немного назад.

Я снова сделал, как она просила, и тогда она уселась мне на ногу, опять придерживая мою шею. Конечно, ощущение было такое, что в глазу у меня до сих пор ее палец, но эта близость давала мне (и тому, что у меня в штанах) надежду, что она сейчас просто поцелует, где болит, и все пройдет.

Тедди осторожно приложила лед к моему закрытому глазу.

– Держи его закрытым. Глаза обычно быстро заживают сами по себе. Но нужно немного потерпеть.

Я хмыкнул, соглашаясь. Она копошилась на кухне, а я смотрел за ней здоровым глазом. Мой личный кабельный канал – девушка в крошечных шортиках для сна и майке. Она вылила воду из моего бокала – всю, что в нем была, – а затем наполнила бутылку и вставила в горлышко соломинку.

– Вот, теперь можешь спокойно попить.

Она поднесла бутылку к моему лицу. Я взял ее.

– Спасибо. Странно же ты ведешь себя с чужаками на собственной кухне! Сначала напала, тут же сама оказала первую помощь, еще и воды налила.

Я сделал большой глоток и ощутил, как сильно хочу пить.

Она снова принялась за мороженое. Открыла ящик и нашла ложку. Ее лакомство превратилось в холодный суп, так что и есть его пришлось подобающе.

В три глотка я допил воду, издав громкий прихлебывающий звук.

Тедди усмехнулась:

– Вау. Вот это жажда.

Она взяла мою бутылку и снова наполнила ее. Маленькие жесты доброты, которые она проявляла ко мне, словно впивались под кожу. Там, где я родился и воспитывался, мало кто был добр друг к другу. День за днем никто, кроме мамы, не относился ко мне как к человеку.

– Спасибо.

– Не за что. И прости, что превратила тебя в пирата. Хорошая новость: у меня осталась повязка на глаз с прошлого Хэллоуина. – Она указала ложкой на мой глаз.

– Полный комплект.

Я выпил половину второй бутылки и ощутил, что жажда отпустила.