Все, что нужно сделать, это разорвать замкнутый круг.

Я нажимаю на кнопку проигрывания.

И сразу же понимаю, что Бен отправил мне тот самый пятиминутный ролик – школьное задание о том, как он провел лето.

Начальные кадры демонстрируют вид Ту-Харборс со звучащей на заднем плане мечтательной призывной песней. Я жду, когда камера покажет Кертиса на кайтборде, но она показывает меня. Бену удалось заснять меня в момент уединения: взгляд отрешенный, мысли явно где-то витают. Это было в самом начале лета, в первые несколько дней полного отупения.

Неожиданно оказывается, что в этом видео я не один из эпизодических персонажей, а самая что ни на есть главная героиня. Временами я знала, что меня снимают, но, смотря дальше, понимаю, что самые поразительные моменты – те, когда я не имела об этом понятия. Нахождение под таким пристальным вниманием могло бы показаться странным и даже навязчивым, но нет, я не чувствую ничего подобного. Я как будто смотрю на себя глазами Бена. Музыка становится тише, и я вижу себя танцующей на пляже с Люси и Кертисом. Потом появляется и сам Бен, он обнимает меня за талию и целует.

История этого лета – о нас.

Внезапно свет меркнет, и камера выхватывает пару ног на песке. Это Бен. Один.

У меня сердце едва из груди не выпрыгивает, когда я читаю появившиеся внизу экрана титры: «Вообще-то, мне ненавистна такая концовка, и я охотно переснял бы ее, если моя ведущая актриса не возражает».

Экран гаснет, а я часто моргаю. Ничего подобного мне никогда прежде видеть не доводилось. Это сюрреалистический документальный ролик, но наделенный особым шармом, как старое немое кино. Я знала, что Бен талантлив, но не подозревала, насколько. То, что я увидела, было поразительным откровением, но также и вбросом мяча на мою сторону площадки. Тем самым он как будто говорил: «Твоя очередь».

Глава 35

Глава 35

Я сижу в одиночестве в укромном уголке парома, на значительном расстоянии от мусорной корзины, которая составила Брук компанию по пути на Большую землю, и сама испытываю легкую тошноту. Мой желудок превратился в комок нервов, готовых в любой момент выйти из-под контроля.

При виде острых горных пиков Каталины сердце начинает неистово колотиться. Последний раз, когда я плыла на этом пароме в Ту-Харборс, я убегала от себя. Теперь все с точностью до наоборот – я бегу к кому-то.

В столь ранний час на укрытом пеленой тумана пляже еще тихо. Вместе со мной на берег стекает тоненький ручеек из нескольких дюжин туристов. Я спускаюсь по трапу, маша рукой официантам, у которых сегодня выходной и которые ожидают в очереди на паром, чтобы отплыть на материк.

Стрельнув глазами в сторону хижины, убеждаюсь, что Бена там нет. Зато Люси с Кертисом спешно готовятся к открытию. Люси, должно быть, почувствовала мой взгляд и подняла голову. При виде меня она округляет глаза, в несколько прыжков преодолевает разделяющее нас расстояние и заключает меня в объятия.

– Эбби… как твой папа? Я слышала, что он упал.

– Он в порядке, – отвечаю я. – Ну, насколько это вообще возможно в его случае. – Я устала от секретов и хочу все ей рассказать, но это может и подождать. – Ты случайно не знаешь, где Бен?

– Не знаю. Вчера вечером он написал нам с Кертисом, что сегодня его не будет. А причину не объяснил.

Я пожимаю ей руку на прощание и отправляюсь в укромную бухточку в дальней части острова, где стоит на приколе его плавучий дом. Денек выдался прохладным и тусклым, так что на тропе – ни единого любителя пеших прогулок, лишь одинокая лодочка скользит в тумане.

Бегом добираюсь до пристани и резко останавливаюсь. Понятия не имею, как мне попасть на плавучий дом, отделенный от берега пятью сотнями ярдов воды. Запыхавшаяся, я осматриваюсь по сторонам в поисках байдарки или гребного суденышка. Черт, да мне и плот сгодится! В крайнем случае могу добраться вплавь!

Тут я замечаю Бена. Он подплывает на маленьком ялике и выпрыгивает на причал с вещ-мешком за плечами.

Куда это он собрался?

Бен привязывает лодку к колышку, распрямляется и вдруг резко напрягается, увидев меня. Прищуривается, будто не вполне уверен, настоящая я или нет.

Я устремляюсь к нему.

– Бен!

Мне хочется броситься ему на шею, но он даже не шевельнулся при виде меня. Понимаю, что боли избежать точно не удастся, но от унижения я себя избавлю.

– Что ты здесь делаешь? – Злобы в его голосе нет, просто смущение.

– Я собиралась ответить на твои сообщения, но… – Кивком указываю на его мешок. – Куда собрался?

Бен проводит рукой по волосам.

– Спешил на паром, – говорит он, явно ожидая, что я пойму скрытый смысл.

– На паром?

– Хотел ехать в Сан-Диего.

– Ко мне?

– Нет, в «Морской мир». Никогда там не был.

Я не осмеливаюсь смеяться, поскольку не уверена, шутит он или говорит на полном серьезе.

– Эбби, конечно же, да! Хотел тебя навестить.

– Так и знала, что ты шутишь. – Чувствую, как щеки мне заливает жаркая волна смущения.

– А ты почему здесь? – Он подходит ближе, очевидно, наконец-то уверовав, что перед ним я во плоти, а не видение.

– Ну, я посмотрела твой фильм. – Я перевожу дух. – И решила, что некоторые сцены нужно переснять.

Он склоняет голову набок.

– В самом деле?

Ощущение такое, что моим внутренностям стало тесно внутри тела.

Давай же, Эбби. Дыши глубже. Ты почти у цели.

– Потому что я люблю тебя, – произношу я слова, которые раньше мне никак не давались.

Я приникаю в поцелуе к его улыбающимся губам, и окружающий мир перестает для нас существовать.

Вдруг телефон Бена начинает пиликать, возвращая к реальности.

– Паром отходит через десять минут. – Он прижимается губами к моей шее, будто все еще с трудом верит, что я здесь, с ним. – Тебе нужно возвращаться?

Как бы ни ненавистна мне мысль об отъезде с острова, из нашего уютного кокона, я понимаю, что должна быть со своей семьей. С папой.

Мне даже не приходится ничего говорить вслух – Бен и так меня понимает.

– Хочешь, чтобы я поехал с тобой?

– Да.

Ситуация очень непростая и пугающая. Бену все равно рано или поздно придется познакомиться с папой, хоть я и не уверена, что готова к подобному. Все же я хочу, чтобы Бен был рядом.

Мы успеваем на паром в последний момент. Пока Бен пристраивает вещи на нижней палубе, я поднимаюсь на верхнюю, чтобы занять нам места. Усаживаюсь в последнем ряду и полной грудью вдыхаю спокойствие – эту неповторимую магию Каталины, от которой у меня бурлит кровь, и закрываю глаза.

Мысленно возвращаюсь к моменту открытия конверта. К доле секунды до того, как доктор Голд надрывает его.

На сей раз я представляю, что останавливаю его, и воображаю, какой бы стала впоследствии моя жизнь.

Запечатанный конверт означает, что в моей жизни не было бы ни Каталины, ни Синтии с Чипом, ни Бена. Я не научилась бы выделять то, что для меня действительно важно, и сосредотачиваться на своих желаниях. Отлично понимаю, что над моим будущим по-прежнему висит большой знак вопроса, но, по правде говоря, точно таким же – неясным – представляется будущее абсолютно каждого человека, осознаем мы это или нет.

Мысли о собственной смерти заставили меня задуматься и о жизни тоже. И послужили хорошим толчком к действию.

Открываю глаза и вижу Бена, садящегося рядом со мной. Я льну к нему всем телом, положив голову ему на плечо, а он вытаскивает телефон и, вытянув руку, снимает нас. Каталина на заднем плане медленно исчезает вдали и в конце концов превращается в воспоминание.

Восемь месяцев спустя

Скрестив ноги, я сижу в пижаме на цветочной кровати в гостевой комнате дома Эллен и пялюсь на лежащий у себя на коленях дневник. Тот самый, который Синтия подарила мне в день моего приезда в Ту-Харборс. Я таскала его с собой весь год, так ничего и не написав на его страницах. Однако теперь он не кажется таким отталкивающим, как прошлым летом. После похорон папы вчера некая часть меня действительно хочет сделать записи. Мысли кружатся в моей голове, бурлят и требуют выхода.

– Люди обычно пишут в этих штуках, – замечает вошедший в комнату Бен.

– Я тоже что-то такое слышала. – Я беспомощно кручу в руках ручку.

Он склоняет голову набок, одаривая улыбкой, предназначенной для меня одной, и у меня в животе тут же начинают порхать бабочки. Казалось, мне следовало бы уже научиться спокойнее реагировать на обаяние Бена, ведь с прошлого августа он расточает его на меня чуть не каждый день, но нет, ничего подобного. И это хорошо.

Бен все же решил взять свободный год – не для того чтобы поучаствовать в съемках, куда его приглашали, а чтобы побыть со мной, насладиться жизнью здесь и сейчас, только на этот раз по-настоящему.

Мы съездили в Сан-Франциско и Денвер, встретились с Люси в Флорида-Киз во время ее весенних каникул и все вместе стали свидетелями того, как Кертис побил собственный рекорд на соревнованиях по кайтбордингу. В промежутках между поездками мы проводили время с папой в Сан-Диего.

Сглотнув слезы, я продолжаю смотреть на чистую страничку, заставляя себя что-нибудь на ней написать. В последний месяц хороших дней у папы больше не случалось, и нам оставалось только как можно лучше ухаживать за ним. Мама, Брук и я выказывали ему такую же любовь, какую, как нам теперь известно, и он испытывал к нам все прожитые в разлуке годы.