– Разве это что-то изменит? – поинтересовалась я, больше всего на свете желая с криками выбежать из озера.

Сэм мой вопрос проигнорировал.

– Ничего, если ты намочишь рану?

– Нет, ничего, скобки убрали. И мне же приходится как-то мыть голову. А почему ты спрашиваешь?

– Ныряем на счет три. Раз…

– Погоди, что?

– Два…

Я взмолилась:

– Сэм, прошу, не надо! Я передумала. Согласна на бассейн. Правда.

– Три.

И с этими словами он нырнул, утягивая меня за собой. Тело среагировало само, словно по команде. Как только толща воды сомкнулась надо мной, стало так спокойно, почти приятно, если не обращать внимание на холод, который словно вышиб из легких весь воздух.

Оказавшись на поверхности, я протерла глаза. Сэм кашлял и ругался.

– Вот же!.. Ненавижу озера. Они такие жуткие.

– Что? – со смехом переспросила я, стуча зубами.

– Да темно там. Везде могут подстерегать странные твари. Это безумно жутко.

– Ладно, ты прав. Пойдем на берег.

– Значит, тебе не нравится плавать в озере?

– Наоборот. По-моему, это просто потрясающе. Но я не чувствую пальцев ног и непременно заработаю цистит, если сейчас же не выберусь на сушу.

Вода стекала с носа Сэма, несколько капель сбегали по лбу и щекам к подбородку, дрожали на губах.

– Раз тебе нравится, значит, это того стоило, – улыбнулся Сэм.

«Мне нравишься ты», – хотела ответить я. Но сдержалась, проглотила слова, как тайну, о которой никто не должен узнать.

Сэм кивнул в сторону пляжа, и мы сделали несколько гребков. К холоду привыкаешь. Теплее, конечно, не становится, но руки и ноги немеют, поэтому мерзнут не так сильно. Вода – это здорово. «Мне нравится вода», – мелькнуло у меня в голове, и я улыбнулась так широко, что щеки заболели.

Ласковый ветерок подул на мою переохлажденную влажную кожу, и я почти услышала собственную дрожь. Все мышцы сокращались, чтобы согреть тело.

Мы с Сэмом достали из рюкзаков полотенца, быстро закутались. Как же я сейчас благодарна своему пушистому полотенцу!

– Сразу предупреждаю, больше я никогда на такое не пойду, – проворчал Сэм, но в его глазах я заметила лукавый блеск.

– Что ни говори, это было замечательно. Держу пари, когда мы забудем о холоде, то обязательно сделаем это снова.

– Это случится очень не скоро. Уж поверь, – поплотнее завернувшись в полотенце, Сэм потянулся к своим ботинкам и рюкзаку.

Я схватила собственные вещи, и мы вместе зашагали к раздевалкам.

Умоляю, пусть это окажется неправдой! Я еще раз подергала за ручку, но…

– Заперто, – прошептала я.

Сэм выглядел таким же напуганным, какой я себя чувствовала. Мы ломились в одну кабинку за другой, но все оказались закрытыми.

– Чтоб тебя! – выругался Сэм. – Ну да, в этом есть смысл, купаться же запрещено, – прищурившись, он посмотрел на меня, и я виновато скривила губы.

Я смотрела по сторонам, размышляя, что нам теперь делать. Нужно сбросить мокрые купальники.

– Может, переоденемся за углом? За кабинками между деревьями, – предложила я, указав на это место.

Сэм был настроен скептически:

– Хочешь переодеваться на открытом воздухе?

– Здесь никого нет. А нам срочно нужно надеть теплую или хотя бы сухую одежду. В общем, да. Раньше мы так и делали.

По взгляду Сэма сразу понятно, что он обо всем этом думает. Раньше мы были детьми, которые плескались вместе голышом.

А что делать? Альтернативы никакой, так что приходится пользоваться той возможностью, которая у нас есть.

Я пошла вперед, Сэм поплелся следом. Я отчетливо слышала его шаги. Ничего лучше стены кабинки и нескольких деревьев у нас нет.

Отыскав самый укромный уголок, я вытащила из рюкзака маленькое полотенце и нижнее белье.

– Что теперь?

– А теперь ты будешь держать передо мной полотенце, чтобы я смогла переодеться.

– Ч… что? – Сэм покраснел. Я, кажется, тоже.

– Ты будешь держать полотенце передо мной, – тихо, неуверенно повторила я.

И пока не успела передумать, отвернулась, расправив полотенце, чтобы Сэм мог его взять. Прерывисто вздохнула, почувствовав прикосновение его пальцев к моим.

– Не пялься, – потребовала я с усмешкой. Уверена, что Сэм никогда бы так не поступил.

– Уже зажмурился, – пробурчал он.

Я посмотрела на него через плечо. Сэм, крепко стиснувший веки, красный, как помидор, держал полотенце. Нет, он просто невероятный! Однако не стоять же ему так вечно, поэтому я вытерлась маленьким полотенцем, немного промокнула волосы и оделась. Осталось натянуть пуловер и носки, но с этим я справлюсь без помощи Сэма с полотенцем.

– Можешь открыть глаза.

Увидев, что я оделась, Сэм сложил полотенце и протянул мне.

– Спасибо. Я все. Сейчас только надену пуловер, – я наклонилась, убирая волосы назад, а когда снова выпрямилась, встретилась взглядом с Сэмом.

– Ты снова пела себе под нос.

– Правда?

– Ага.

И Сэм напел ту мелодию, такую знакомую, что у меня на глазах выступили слезы. Я тоже запела. Она незамысловатая и легко запоминается, в ней всего несколько тонов, но мне кажется, будто это самая прекрасная музыка на свете.

– Ты должен пообещать мне. И врать нельзя, Сэм.

Я пропустила песок сквозь пальцы. Мальчик, скрестив руки на груди, нахмурился:

– Отвечу иначе, и ты очень расстроишься. Я не хочу тебя расстраивать.

– Неужели ты в это не веришь? – изумленно спросила я.

– Не знаю, – покаянно признался он. – Но я не хочу, чтобы ты плакала. Хочу, чтобы ты была счастлива.

– Тогда пообещай, что мы всегда будем дружить.

Сэм медлил с ответом, и я погрустнела. Он наигрывал на гитаре, но даже эта песенка, мелодия, которую он сочинил для нас, меня не радовала. Сэм не верит в то, что мы будем вместе всегда…

– А я вот обещаю. Мы всегда будем дружить, – прошептала я вместо него.

Сэм задумчиво улыбнулся, продолжая бренчать на гитаре.

– Нора? Все хорошо?

Положив руку на плечо, Сэм озабоченно смотрел мне в лицо. Я больше не могла сдерживать слезы, потому быстро протерла глаза и моргнула раз-другой.

– Да, – голос охрип.

– А со стороны кажется, что нет.

– Все хорошо. Я… только что вспомнила эту мелодию.

– Понимаю, – Сэм убрал руку.

– Я не сдержала того обещания, – печально прошептала я.

Даже если Сэм собирался что-то ответить, я не дала ему ни времени, ни возможности.

– Давай полотенце, тебе нужно переодеться.

Что произошло? Что же произошло?..

Сэм подвез меня прямо до дверей. Скутер затормозил в пяти метрах от дома. Теперь мы стояли напротив друг друга и молчали. Не потому, что сказать было нечего, просто никто не мог найти слов, чтобы выразить все. Иногда слов недостаточно. Иногда миг молчания способен сказать больше всего.

Я сделала то, что хотела. То, что считала правильным. Нажав на кнопку звонка, наклонилась и поцеловала Сэма в щеку, вдохнула его запах. Сегодня от него пахло озером, в котором мы искупались, и немного бензином скутера.

– Было здорово. Спасибо.

Простые, бесхитростные слова. Ничего особенного, зато от самого сердца.

Я заметила, как Сэм сглотнул, как дернулась его щека, и… на мгновение мне показалось, что он ответит на этот поцелуй. Но тут дверь распахнулась, и мы испуганно отпрянули друг от друга, будто нас ударило током.

– Ладно. Я домой, – сказал Сэм.

Он поздоровался с мамой и тут же попрощался. Я прикусила губу, чтобы скрыть улыбку.

Дверь за мной захлопнулась.

– Вы с Йонасом по-прежнему встречаетесь?

Я, в этот миг снимавшая сапоги, удивленно посмотрела на маму.

– А почему ты спрашиваешь?

– Да так.

Я приподняла брови, будто говоря: «Неужели». Пусть мама не думает, что только она умеет так делать.