– Ты из-за этого расстался с Эддисон? – Она не глупа и сразу складывает два плюс два.

– Да, из-за этого. Я просто хотел, чтобы боль и все эмоции исчезли, я хотел побыть один.

– Ну, побыть одному тебе точно удалось, только, кажется, счастливее ты от этого не стал.

В последние дни я затмевал свой разум в барах и надеялся, что смогу справиться с болью, но стало только хуже. А еще каждая моя клеточка скучает по Эддисон. Я никогда не думал, что смогу так полюбить женщину.

– Нет. Я далеко не счастлив.

– Знаешь, все, что сказал твой придурок-отец, – полная чушь.

– Не знаю, Серена. И да и нет. Помимо цвета кожи я очень похож на него во всем, и это потрясло меня до глубины души. Я боюсь закончить так же, как он, боялся всю свою жизнь, и когда он накричал на меня во время визита, мне было так легко в это поверить. Эддисон хочет выйти замуж и завести детей, но что, если я не могу ей этого дать? Что, если я такой же, как он, и разрушу собственную семью?

– Ты никогда так не поступишь.

Я качаю головой и смотрю на свои туфли. Потом я слышу полный боли вздох, а за ним рычание.

– Посмотри на меня, Дрейк.

Я нехотя повинуюсь, хотя это нелегко.

– Броди обо всем мне рассказал. Я знаю, что ты делал ради него. Ты принимал боль на себя, чтобы защитить его, а так поступил бы только хороший человек. Ты именно такой, и я не просто так это говорю. – Очередная волна боли заставляет ее замолчать, прежде чем она снова поворачивает покрытое потом лицо ко мне. – Ты изменил Эдди?

– Нет. Я бы никогда так не поступил.

– Ты ее любишь?

– Больше всего на свете.

– Тогда дай вам шанс. Ты не пожалеешь.

Тут боли Серены прекращаются, по крайней мере на время. Когда она засыпает от усталости, я делаю себе чашку кофе и задумчиво смотрю в окно. Я рассматриваю сверкающий снег, такое чувство, будто иду сквозь снежный шторм. Кажется, я многого не понимаю. Естественно, я понимаю, что все это притянуто за уши, если сравнивать меня с моим отцом, но его слова оставили на мне след. Я всегда надеялся, что покажу ему выписку со счета и он поймет, что допустил ошибку, и извинится. Хотя жизнь должна была научить меня, что от него не стоит слишком многого ожидать.

Меня ранило отсутствие у него эмоций при виде меня. Словно я чужой человек, а не его кровь и плоть. Естественно, я не ждал, что мы со слезами бросимся друг другу в объятия и поладим, я не смогу простить ему того, что он с нами сделал. Но я не рассчитывал на полные ненависти слова. Они взволновали меня и сбили с толку. Я не видел другого варианта, кроме как расстаться с Эдди, потому что не заслужил кого-то такого чистого и красивого. Она не должна попасть в кошмар моего детства.

Внезапно раздается крик, так что я убираю стакан с кофе и спешу к моей невестке, чтобы подержать ее за руку и побыть рядом, раз не смог поддержать Эдди и сбежал при первой же проблеме в наших отношениях. Уже темно. Все больше врачей и медсестер собираются вокруг Серены, ее родовые схватки теперь не прекращаются, и даже я понимаю, что осталось недолго.

Когда Серене советуют тужиться, она сжимает мою руку еще сильнее, и я молча страдаю вместе с ней. Внезапно открывается дверь и входит Броди, но, увидев, что происходит, тут же отшатывается в сторону и без сознания падает на пол. Одна из медсестер спешит к нему, а я остаюсь возле невестки. И тут я слышу его: дрожащий вопль. И потом вижу, как медсестра поднимает маленький кровавый творожный комочек.

– О господи.

– Что? – в ужасе спрашивает Серена и замирает.

– Твой ребенок из творога.

Она начинается смеяться, от моих слов или от отчаяния, я не могу понять. Серену еще нужно зашить. Внезапно медсестра становится передо мной и дает плачущего ребенка. Все происходит так быстро, что я не успеваю запротестовать. Я в сомнениях смотрю на Серену, но она счастливо улыбается мне. Тогда я опускаю взгляд, и мир замирает.

В своей панике я даже не заметил, что Зои перестала плакать и смотрит на меня большими глазами. И следа творога больше не осталось. Я разговариваю с ней, чтобы она привыкала к моему голосу и потому что мне нужно поговорить.

– Вот и ты, – шепчу я, пораженный тем, что этого прекрасного ребенка не было здесь еще пару минут назад. – Ты такая красивая. Совершенная.

Серену сажают на кресло-каталку, потому что она слишком ослабла, чтобы самой пройти в палату. Я иду за сестрой по коридору, держа Зои на руках, и все по-деловому снуют вокруг нас. Я не могу перестать смотреть на Зои и разговаривать с ней.

– Можно мне наконец подержать мою малышку? – нетерпеливо спрашивает моя невестка.

Я целую Зои в щечку и неохотно отдаю ее понимающе улыбающейся Серене. Пока дитя очаровывает Серену, я чувствую пульсирующую боль в руке. Должно быть, Серена пережала мне руку. Мельком глянув на невестку, как она, плача от радости, держит ребенка на руках, я снова думаю об Эддисон. Хотя в последние дни я только это и делал, никак не могу отвлечься. Я на мгновение представляю себе, что если бы вместо Серены это Эдди лежала в постели с нашим малышом на руках. Эта мысль вызывала во мне паническую атаку, когда мы были вместе, но теперь все по-другому. Я извиняюсь перед Сереной и хочу выйти, но дверь открывается, и входит Броди с большой шишкой на лбу.

– Спасибо тебе, старик, что поддерживал ее. – Он протягивает мне руку, я пожимаю ее и вскрикиваю: это та самая поврежденная рука.

– Она взяла тебя в оборот, а?

– Она невероятно сильная. Но оно того стоило. Подожди, ты еще не видел малышку. Она всего этого стоила. – Я хлопаю его по плечу. – Я все сделаю ради вас и приму на себя любую боль.

– Спасибо, старший брат, – говорит он.

Броди целует жену и смотрит на свою чудесную дочь. Зои, как никто другой, завораживает всех своим взглядом. Впрочем, я надеюсь, что этот дар исчезнет прежде, чем она достигнет половой зрелости, и мне не придется отгонять от нее всех мальчиков, которые будут, так или иначе, угрожать ее сердцу.

Я вижу, что мой брат с первого взгляда влюбляется в свою дочь. Мне немного горько смотреть на такое счастье, потому что я один. Когда позже я вернусь в квартиру, Эддисон не будет ждать меня там. Потому что я все испортил, наврал ей и оттолкнул ее, хотя нужно было крепко держать ее.

Глава 41

Глава 41

Эддисон

Песня под настроение: James TW – Please Keep Loving Me

Добравшись вместе с Харлоу на такси до больницы, мы сидим в комнате ожидания и ждем, когда нас кто-нибудь заберет. Серена мучилась в родовых схватках больше десяти часов, и мы не хотим беспокоить и напрягать ее. Вскоре в комнату входит Броди. На его лице улыбка, а на лбу большая шишка.

– Выглядит плохо, – говорит его мама, но потом машет рукой.

– Это ничто по сравнению с болью, через которую пришлось пройти Серене.

– Мне было, наверное, хуже. Потому что, мой дорогой, ты родился при тазовом предлежании, и я хочу сказать: именно по этой причине после тебя я больше никого не рожала. – Она с любовью теребит его за щеку. – Ну, иди к жене. Я сейчас приду.

– Ладно, Дрейк еще с ней, но он тоже придет.

Броди обеспокоенно смотрит на меня, потому что последние его слова были обращены ко мне. Внезапно я начинаю нервничать, мои руки дрожат. Мама Дрейка видит это и берет меня за руки.

– Все будет хорошо, дорогая. Дрейк не идиот, иногда он замечает, что допустил ошибку.

– Спасибо, – говорю я, потому что не могу выдавить других слов.

Надо мной мигает флуоресцентная лампа, я поднимаю взгляд к потолку в ожидании внушения свыше, знака, что все будет хорошо, но, естественно, ничего не происходит. А как же иначе. Я должна сама решить, могу ли я простить Дрейка, если он станет просить прощения. Естественно, он меня ранил, причинил ненужную боль, но я понимаю его мотивы, хоть они и кажутся мне идиотскими. Однако иногда не требуется обнимать кого-то, иногда нужно просто довериться, и я так и делаю. Я верю Дрейку, пусть даже он и причинил мне боль.

Набравшись смелости, я покидаю комнату ожидания и замираю, увидев Дрейка, облокотившегося лбом о стену и прижавшего телефон к уху. Внезапно вибрирует мой мобильный. Он звонит мне, так что я поднимаю трубку, чтобы послушать, что он скажет.

– Привет, Дрейк.

Он замирает и глубоко дышит, что звучит невероятно сексуально.

– Привет. Я знаю, что я последний, с кем ты хотела бы поговорить, но выслушай меня, пожалуйста, прежде чем положить трубку. Я идиот, придурок, который позволил отцу манипулировать собой и поверил во всю его чушь. Я тебе никогда не изменял, поверь мне. Я бы не смог, потому что не хочу никого, кроме тебя. Я был в отчаянии, мне было больно, и сил не было ни на что, поэтому я оттолкнул тебя, но ты не хотела уходить, ты так верила в меня, не спасовала и боролась за нас, за меня, поэтому мне пришлось придумать измену. Мне так жаль, что я причинил тебе боль, Эддисон. Я не хотел, я люблю тебя, всегда любил, и я хочу детей. Не прямо сейчас, но когда мы оба будем к этому готовы. Просто знай: я хочу быть с тобой, если ты позволишь.

– Я тоже хочу быть с тобой, – говорю я, потому что больше не могу сдерживаться и хочу увидеть его лицо.

Он опускает руки и поворачивается ко мне. Я робко подхожу к нему, а он смотрит мне прямо в глаза.