Сюзанна редко плачет, и то, что она делает это сейчас, трогает меня сильнее, чем до этого мамины слезы. Я обнимаю одной рукой свою старшую сестру, и мы просто стоим, пока дверь не открывается и из дома не выглядывает отец.

– Не могли бы вы зайти? Мы кое-что хотим вам сказать.

У мамы в руке мятый носовой платок – один из папиных, которые он повсюду носит с собой. Похоже, она пришла в себя к тому моменту, как мы с Сюзанной снова садимся за стол.

– У нас для вас две новости, – говорит она. – Во-первых, мы с вашим отцом обсудили «Морские ветры». Мы заключим договор, и я передам гостиницу вам обеим. Так, как это и должно было быть. – Мама смотрит на меня. – А значит, ты сможешь и дальше заниматься гостиницей. Если ты этого хочешь.

Мы с Сюзанной быстро обмениваемся взглядами.

– Мы с Айрин тоже это обговорили, – помедлив, отвечает Сюзанна. – Поначалу мы будем управлять «Морскими ветрами» вместе.

Мама поворачивается к ней:

– Вы хотите совместно купить «Морские ветры»?

Это первая фраза, обращенная к Сюзанне за длительное время, поэтому сестра только кивает.

Мама ненадолго поджимает губы.

– Ваш папа за многое извинился, – сообщает она. – И я считаю, что мне надо сделать то же самое. Простите, что была такой… упрямой. В своей боли я стала эгоистичной и не заметила этого. Не знаю даже, заметила бы, не появись он здесь. – Она смотрит на отца, который сохраняет невозмутимое выражение лица. – На три года я как будто заледенела. Видно, чтобы очнуться, мне требовалось нечто подобное. Кое-что должно измениться, и я готова к переменам. Первым делом перестану жалеть себя. – Она вздыхает. – И вот ваши старые глупые родители сидят и просят прощения у вас обеих.

Сюзанна отодвигает стул. Обогнув стол, она подходит к маме, которая успевает лишь привстать, когда сестра обвивает ее руками. Я приближаюсь к ним, неуверенная, имею ли право нарушать это воссоединение, но и сестра, и мама одновременно протягивают ко мне руки.

Я смотрю на папу, а вслед за мной повторяют мама и Сюзанна. А затем раскрывают объятия еще шире.

Мы долго стоим: мама, папа, Сюзанна и я. В каком-то смысле все еще семья. А потом мы успокаиваем папу, так как наступила его очередь плакать.

* * *

Родители выразили желание еще раз прогуляться по берегу, и мы с сестрой наблюдаем, как они вместе медленно бредут по улице. Если быть предельно откровенной, я не смела даже надеяться, что встреча с отцом может закончиться вот так. Мне хватило бы, даже если бы мама и Сюзанна сплотились против папы, из-за гнева на него позабыв о своих разногласиях.

– Ну что, домой? – толкает меня плечом сестра.

В тишине мы проходим короткий отрезок пути обратно к «Морским ветрам». Отец уедет сегодня вечером, а мама поживет у Элейн и Тео, пока не найдет себе что-нибудь подходящее. Прежде чем попрощались, мы больше ничего не обсудили.

Но ведь теперь мы снова разговариваем, уже не храним молчание, а можем по-настоящему разобраться с проблемами, и это замечательно.

– То, что прояснился момент с «Морскими ветрами»… – произносит Сюзанна, когда я вставляю ключ, чтобы отпереть дверь. – Я была готова поспорить, что мама этому воспротивится. До сих пор не верится, что она перед нами извинилась.

Сестра вешает куртку на вешалку в коридоре, пока я закрываю дверь.

– А папа… – продолжает она, – …ты могла себе представить, что все пройдет вот так?

– Никогда в жизни, – бормочу в ответ, – но я бесспорно счастлива.

– Что-то ты не выглядишь особенно счастливой. Это из-за Джошуа Хейса? Прости, что в последние дни не поддерживала тебя. Как ваши дела?

– Ну, он сегодня уехал.

– Но вы увиделись еще раз?

– Вчера вечером, да.

– И?

– Это было… прекрасно.

– Это было прекрасно. А дальше?

– А дальше все. Он уехал.

Вешаю свою куртку возле куртки Сюзанны и обхожу сестру, направляясь к лестнице.

– Ты на меня обижаешься?

– Что? Нет! – Я оборачиваюсь, чтобы видеть Сюзанну. – Нет, не обижаюсь, честно. Просто я чувствую себя разбитой. Эмоциональный передоз, наверное.

– Имеешь в виду из-за папы и мамы? Или из-за Джошуа?

– И то, и другое. – Устало потираю лоб. – Сейчас я просто хочу спать. Может, немного почитать? Завтра снова буду в форме.

– Поговорить не хочешь?

– Сегодня нет. Но когда-нибудь потом, конечно. Спасибо, Сюзанна, я действительно просто вымоталась и совсем без сил, а все это с Джошем…

– Поняла. Отдыхай. И еще раз спасибо.

Сюзанна посылает мне воздушный поцелуй, и я отвечаю на ее улыбку, уже стоя на первых ступеньках. На сегодня с меня достаточно. В своей комнате я падаю на кровать, на пару мгновений задерживаю взгляд на лежащей на тумбочке книге, а потом хватаю пульт. Просто плыть по течению. Если мне удастся в ближайшие дни отключить мозг и думать только о том, как удачно все завершилось с родителями, то, возможно, я переживу историю с Джошем относительно безболезненно.

Ему жаль.

Одно-единственное чертово сообщение и больше ничего.

Переключаю канал. Еще раз. И еще.

Затем до меня доходит, что не очень-то умно пялиться в экран телевизора, если ни в коем случае не хочешь случайно наткнуться там на Джошуа Хейса, и я выключаю телевизор.

В воцарившейся тишине в течение еще нескольких секунд стараюсь полностью очистить разум, размеренно вдыхая и выдыхая. А потом сдаюсь и натягиваю на голову одеяло.

* * *

Каслданнс справляется с отъездом Джоша гораздо лучше, чем я. Он – знаменитость, которая прилично взбаламутила степенную деревенскую жизнь, как того и ожидаешь от знаменитости. Если о нем говорят, то с похвалой, восхищением или с неизбежной мечтательностью, но никто по нему не скучает. Да и с чего бы? Он всего лишь проводил тут отпуск.

«Свидание в твоей деревне» уже почти никто не обсуждает, это ведь только забавная игра, не имеющая никакого значения. Во всяком случае, для большинства. Фергас и Нелли, надо думать, смотрят на нее иначе, равно как и Шивон с Эйданом.

И я тоже. Не могу от него избавиться. Пару долгих ночей я провожу, сжимая в руках телефон и сомневаясь, написать ему сообщение или нет. Потом радуюсь, что этого не сделала. Однако ничто: ни разговоры с Лив, Сиенной и Сюзанной, ни отвлечение, ни работа не меняет за прошедшие три недели того факта, что мне все еще, черт побери, больно.

Лив полагает, что нужно больше времени, и она определенно права. Хотя до сих пор у меня так и не возникло ощущения, что каждый новый день чуть-чуть приближает меня к тому моменту, когда я сумею вспоминать о Джоше и не чувствовать при этом боли.

Пусть и на пару дней я почти все обязанности перевесила на Сюзанну, несмотря ни на что, мне практически удается восстановить привычный ритм жизни. И даже могу порадоваться вместе с Лив, когда она рассказывает мне о своей первой встрече с отцом. Даже с его женой они поладили, и с той минуты подруга просто светится от счастья.

Сегодняшний вечер станет чем-то вроде рубежа: по телевизору показывают «Все ради любви», но смотреть я его, конечно, не буду.

За меня посмотрит Лив.

Исключительно на тот случай, если Джош все-таки что-нибудь выкинет. Что-то вроде «Я прерываю эту тупую программу, чтобы передать одной девушке в Каслданнсе, что был настоящим идиотом».

Ха-ха.

Джош ушел. Его вновь поглотил мир шоу-бизнеса. Осознай это уже, глупый мозг. Или глупое сердце. Откуда мне знать. Джош наверняка больше не думает о том, что несколько недель назад произошло между нами. Возможно, он не хочет думать о случившемся, не исключено, что он об этом уже пожалел.

– Айрин, ты уверена, что не пойдешь со мной в «Брейди»?

Сюзанна просовывает голову в гостиную, в которой я зависаю уже пару-тройку часов. Невзирая ни на что, в этот миг я вновь понимаю, какое облегчение иметь право просто расслабиться, иметь рядом человека, который возьмет на себя хотя бы часть забот.

– У меня нет настроения.

– Ты же все равно не собираешься смотреть передачу.

– Ну и что?

– Если останешься сидеть здесь, то обязательно включишь.

– Нет, не включу.

– Поспорим? Давай, пошли, хотя бы на час.

– Завтра, ладно?

– Тогда я тоже не пойду.

Сюзанна исчезает, только чтобы вскоре вернуться с чипсами начос и соусом чили.

– Виски добавим?

– Давай.

– Поиграем в карты или во что-нибудь другое?

– Хорошо.

– Или как насчет шахмат?

– Все равно.

Сестра вздыхает.

– Еще мы можем вместе посмотреть «Все ради любви».

– Сюзанна!

– Если честно, то ты хочешь посмотреть, признайся уже.

– Естественно хочу, но это будет полным сумасшествием, поэтому прекрати!

Стоит мне увидеть сейчас Джоша, я, наверное, снова зареву. После трех с небольшим недель это стало бы настоящим провалом.

Сюзанна бросает взгляд на часы.

– Хорошо, тогда шахматы.

Играем мы молча, и явно обе не концентрируемся на игре. Без понятия, о чем размышляет Сюзанна, но я то и дело воровато кошусь на циферблат, так как точно знаю, когда Джош где-то в Барселоне возьмет в руки микрофон и поприветствует публику. Быть может, позже я и посмотрю выпуск. Намного позже.

– Шах.

Очевидно, сестра все-таки играет сосредоточеннее, чем я. Почти безо всякой мотивации я перемещаю слона в опасную зону.

– Шах, – повторяет Сюзанна после следующего хода.

Какое-то время я таращусь на доску, прежде чем передвинуть короля на одну клетку вправо. И в момент, как я его отпускаю, соображаю, что это был дурацкий ход.

– Шах и ма… – Сюзанна осекается, когда начинает вибрировать мой телефон.