— Сочувствую твоей утрате. Мне сказали, что он недавно умер, верно?

Я киваю, печаль нарастает в моей груди. Из-за всего, что произошло, смерть отца отошла на второй план.

— У него случился сердечный приступ почти два месяца назад. Для нас это стало огромным шоком.

Лео перегибается через круглый стол и сжимает мою руку.

— Ты даже не успела как следует погоревать.

— Нет, не успела.

В его глазах читается чувство вины.

— Прости, Хейвен. Скажи, если я могу чем-то помочь тебе.

— Поскольку о свободе не может быть и речи, сейчас для меня важнее всего найти жилье для мамы.

Я вижу, что он говорит искренне, когда отвечает:

— Я обязательно займусь этим.

Я делаю еще один глоток вина, а затем говорю:

— Расскажи мне о своем детстве.

Лицо Лео мрачнеет, и кажется, что его мысли на мгновение уносятся в прошлое, прежде чем он отвечает:

— Мой отец был жестоким человеком. — Он грустно усмехается, и мне хочется обнять его. — Честно говоря, по сравнению с ним я – настоящий лучик солнца. Он любил избивать нас, когда был на нервах.

— Почему твоя мама не ушла от него?

— В мафии нет такого понятия, как развод. Жена всегда слышит то, чего не должна слышать, поэтому уйти невозможно.

Мое сердце наполняется состраданием.

— Мне очень жаль.

Он постукивает пальцами по белой скатерти, затем смотрит в сторону музыкантов.

— Все было не так уж плохо. У меня был лучший друг. Его семья и дом были моим убежищем.

— Массимо?

Лео качает головой, и на его лице появляется выражение глубокой печали.

— Нет. — Когда он поднимает на меня взгляд, я не могу сдержаться и тянусь к его руке. Наши пальцы переплетаются, и он шепчет: — Я не говорю о них. Это слишком больно.

— Я понимаю, — шепчу я, проводя большим пальцем по его коже. — Но я рядом, если ты когда-нибудь передумаешь и захочешь поговорить о том, что произошло.

Он кивает, бросая взгляд на официантку, которая подталкивает тележку к столу.

— Хватит о тяжелом. Давай насладимся едой и поговорим о чем-то более приятном.

— Договорились.

Убрав свою руку от руки Лео, я смотрю на него, пока официантка расставляет перед нами тарелки.

Если наши отношения будут развиваться в том же ключе, я уверена, что это лишь вопрос времени, когда я полюблю его.

Глава 19

Глава 19

Лео

Пока мы наслаждаемся лингвини с лобстером⁷, я спрашиваю:

— Ты рассказала своей лучшей подруге о нас?

Хейвен качает головой.

— Нет. Я не хочу подвергать ее опасности.

— Я не причиню ей вреда, и если она когда-нибудь приедет к тебе в гости, я позабочусь о ее безопасности.

— Кристен сойдет с ума, если узнает, что я вышла замуж за главу итальянской мафии.

— Потому что я преступник?

Хейвен усмехается.

— Нет. Как мне кажется, она, возможно, даже не возразит против этого. — Она снова качает головой, а затем спрашивает: — Итак, помимо убийства людей, какие еще законы ты нарушаешь ежедневно?

Я громко смеюсь, восхищенный ее юмором.

— Я создаю ложную информацию и ситуации. — Когда она смотрит на меня с недоумением, я объясняю: — Если два политика борются за одну и ту же должность, я хороню соперника в скандалах.

— О-о-о-о. Ты когда-нибудь делал это с кем-то, о ком я могла слышать?

Я киваю.

— Я помогал президентам побеждать на выборах.

— Черт возьми, — выдыхает она.

— За это очень хорошо платят, — усмехаюсь я.

Не отрывая от меня взгляда, она спрашивает:

— Что еще?

— Это все, чем я занимаюсь. Я состою в альянсе с четырьмя другими людьми, с которыми ты однажды познакомишься. Если у кого-то из них возникнут проблемы, я обязан буду помочь.

— Тогда почему здесь происходит так много убийств?

— Я убиваю только тогда, когда мне угрожают или предают. Из-за Лучано погиб один из моих людей во время нападения на наркоторговца, орудующего на моей территории.

Она приподнимает бровь, глядя на меня.

— Ты торгуешь наркотиками?

— Нет. Я не гажу там, где ем.

Она тихо смеется.

— Это все объясняет.

Когда официантка подходит забрать наши пустые тарелки, я спрашиваю:

— Хочешь еще вина?

Хейвен качает головой.

— Еще немного, и я напьюсь. Я нечасто употребляю алкоголь.

— Хм... — Я прищуриваюсь, глядя на нее. — Какой ты становишься, когда напиваешься?

Улыбаясь, она качает головой.

— Лучше не спрашивай. Ты не захочешь этого видеть.

— Хорошо. — Встав, я подхожу ближе к ее стулу и беру свой пиджак. — Надень его, чтобы мы могли выйти на палубу.

Хейвен встает и просовывает руки в рукава. Мой пиджак делает ее еще более миниатюрной, и она выглядит чертовски мило.

Я обхватываю ее правую руку, переплетая наши пальцы, затем вывожу из каюты. Когда мы поднимаемся на палубу в носовой части яхты, Хейвен оглядывает открытую воду.

— Я никогда раньше не плавала на лодке, — признается она.

— Тебе нравится?

Она подходит ближе к перилам и осторожно заглядывает за борт, а затем быстро отступает назад.

— Немного страшно осознавать, что мы так далеко от суши.

Ветер развевает ее волосы по лицу, и я, не задумываясь, убираю пряди и заправляю их ей за уши, подходя ближе.

Она поднимает на меня взгляд, и когда я провожу пальцами по ее шее и бриллиантовому колье, в ее глазах снова появляется нервозность.

Я наклоняюсь и нежно целую ее в левую щеку, а затем говорю:

— Спасибо, что позволила мне пригласить тебя на ужин. Мне очень понравилось.

— Мне тоже понравилось, — шепчет она.

Я немного отстраняюсь, чтобы встретиться с ней взглядом, одновременно касаясь пальцами ее подбородка. Мой большой палец поглаживает ее нижнюю губу, и от этого ее дыхание учащается.

Ей нравится, когда я прикасаюсь к ней.

Мне не удается скрыть желание в своем голосе, когда я говорю:

— Я умираю от желания попробовать тебя на вкус.

Ее язык высовывается, мучая меня, когда она смачивает губы, а затем она смотрит мне прямо в глаза и требует:

— Умоляй.

Подняв другую руку, я обхватываю ее лицо и подхожу к ней как можно ближе. Напряжение, нарастающее между нами, становится почти взрывоопасным.

— Пожалуйста. — Я сокращаю расстояние между нашими лицами, пока ее учащенное дыхание не касается моих губ, и умоляю: — Gesù Cristo, per favore.

Она поднимает правую руку и, обхватив пальцами мой затылок, приподнимается. И в тот же миг, когда ее губы касаются моих, для меня все заканчивается.

Я опускаю руку, обхватываю ее спину и прижимаю ее тело к своему. Наклонив голову, я углубляю поцелуй, пока мой язык яростно ласкает ее. Сладость заполняет мои вкусовые рецепторы, и из моей груди вырывается удовлетворенный стон.

На мучительную секунду я разрываю поцелуй, и хриплым голосом говорю:

— Я знал, что ты будешь чертовски идеальной на вкус. — Наши взгляды встречаются, и я слегка покусываю ее губы, а затем с чистым, блять, отчаянием завладеваю ее ртом и пожираю ее.

Я чувствую дрожь, пробегающую по телу Хейвен, когда она издает звук, который сводит меня с ума. Это нечто среднее между стоном и хныканьем.

Я отдам все, что у меня есть, чтобы услышать его снова.

Я прикусываю зубами ее нижнюю губу, а мой язык жестко ласкает ее.

Черт возьми.