Крутанувшись перед зеркалом, она решила, что вряд ли сможет в таком виде выйти из дома. Она порылась в косметике, рассыпанной по туалетному столику Айрин, и отыскала щипцы для завивки ресниц, карандаш для бровей и круглую баночку теней, немного напоминавшую те, что продавались в две тысячи одиннадцатом году. Еще на столике нашлась небольшая кисточка и прямоугольная коробочка с чем-то непонятным. На крышке коробочки значилось «Мэйбеллин». Мэгги, недоумевая, поглядела на коробочку, но потом решила отставить ее в сторону, подвела глаза черным карандашом и чуть коснулась век тенями. Напоследок она накрасила губы красной помадой. Судя по всему, у Айрин в запасе имелась помада только красного цвета.

Она решила, что теперь готова к прогулке. И только тогда вдруг поняла, что у нее с собой, в пятьдесят восьмом, нет очков. Более того, они ей и не нужны. Она покрутилась на месте, разглядывая все углы комнаты, а потом снова повернулась к своему изумленному отражению в зеркале. Она все видела очень четко. Как же странно. Ну что ж, ей хотя бы не придется спотыкаться на каждом шагу, щуриться и врезаться в самые разные и неожиданные предметы.

– Мне дали два доллара! У нас будет королевский ужин! И еще на кино хватит! – Лиззи ворвалась в комнату, размахивая деньгами и пританцовывая от удовольствия. – Ба мне их дала! Она думает, что я встречаюсь с Айлин и Люси. Я решила, что до завтра не скажу ей про тебя. Не переживай. Вечером я тебя проведу в дом. По ночам она поднимается наверх, только если я ору как резаная. Со мной иногда такое бывает. Видеть привидения не всегда весело. – С этими словами Лиззи схватила Мэгги за руку и потащила ее из комнаты, а потом вниз по лестнице, не останавливаясь. – Можешь поехать на велосипеде Айрин. Она на нем не ездит с тех пор, как папа подарил ей машину. Ты ведь умеешь ездить на велосипеде? – Лиззи подтащила ее к гаражу, открыла дверь и включила свет.

Мэгги постаралась убедить ее в том, что, конечно же, умеет кататься на велосипеде. Через несколько секунд они уже ехали по улице прочь от дома, собираясь поужинать в тысяча девятьсот пятьдесят восьмом.

Хорошо, что Лиззи была рядом: хотя в целом расположение улиц не изменилось и она даже узнала некоторые здания, дома стояли куда дальше друг от друга, чем в ее время, а многих знакомых ей построек еще не было и в помине. Мэйн-стрит выглядела совершенно иначе. Дома были те же, но вот магазины и заведения, которые в них помещались, оказались иными. Огромная аптека, универмаг, ювелирная лавка с гигантским мультяшного вида бриллиантом на вывеске и подписью «Ремонт часов», парикмахерская с крутящимся красно-сине-белым столбиком, в которую входили мужчины в шляпах. Еще мебельный магазин, которого в современном Ханивилле уже не было: в его витринах были выставлены тостеры и телевизоры, а к ним – рекламное объявление, гласившее, что здесь продается ««Кросли Аутоматик», первый в мире полностью автоматический телевизор с пятью каналами». На углу Мэйн-стрит и Центральной высился знакомый Мэгги банк; его вывеска, из-за которой высовывался гигантский часовой циферблат, предупреждала: «Пора экономить».

В центре города обнаружилось здание суда с величественной колоннадой: его, судя по всему, снесли задолго до того, как Мэгги переехала в Ханивилль. Старшая школа, стоявшая по соседству, казалась старой уже в пятьдесят восьмом – неудивительно, что в городе как раз достраивалось новое школьное здание. Мэгги подумала, что было бы здорово посмотреть на него, проверить, закончено ли строительство. Школу достроили летом пятьдесят восьмого, как раз тогда, когда Джонни и Билли упали с балкона. Мэгги отогнала от себя эту мысль.

Повсюду, куда бы она ни взглянула, виднелись новые «старые» автомобили и люди в костюмах по моде пятидесятых. Мэгги чувствовала себя так, словно оказалась на киносъемках. Она провожала глазами одно чудо за другим. Над широкими витринами одного из магазинов одежды крупными золотыми буквами значилось: «От 5 центов до 1,5 доллара», и Мэгги, как и всякой женщине, издалека чующей сделку века, захотелось хоть на минутку туда заглянуть. Потом она подумала о том, как Джонни ездил по Ханивиллю, сравнивая город, который был ему прекрасно знаком, с современным ей городом, и с тоской осознала, насколько сильно эти два города отличаются друг от друга.

– Эй, Отключка Лиззи, кто твоя нянька?

Лиззи пересекла улицу и слезла с велосипеда перед дверью «Солода». Мэгги, ехавшая за ней, уставилась на группу парней, вылезавших из большого синего линкольна, и чуть не врезалась в стену дайнера. Она резко затормозила и все-таки сумела остановиться и слезть с велосипеда, не рухнув на землю у всех на глазах. Не глядя на парней, она медленно поставила велосипед на стойку и сделала вид, что юный Роджер Карлтон и его приятели ей совершенно неинтересны.

– Она мне не нянька, Роджер, – горячо возразила Лиззи и высунула язык.

Один из парней тут же показал язык ей в ответ. Роджер треснул его по затылку. Все парни были одеты в джемперы с треугольным вырезом, из-под которых виднелись белые футболки. Волосы у них тоже были пострижены одинаково: виски под машинку, сверху короткий ежик. Трое приятелей Роджера явно во всем ему подражали. Даже когда он скрестил руки на груди и улыбнулся Мэгги, они мгновенно повторили его движение.

– Познакомишь нас, Лиззи?

Во рту у Роджера торчала зубочистка, которую он медленно пожевывал. Мэгги видела его в третий раз в жизни, и с каждым разом он – если такое возможно – нравился ей все меньше. От его близости у нее быстро забилось сердце, к горлу подступила тошнота. Темноволосый зеленоглазый Роджер, несомненно, был хорош собой и очень самоуверен.

– Я передам Айрин, что ты пускал слюни, глядя на нашу кузину, – язвительно объявила Лиззи, взяла Мэгги под руку и потянула ко входу в «Солод».

Эти слова сразу отрезвили Роджера. Но один из его дружков по-прежнему не унимался:

– А есть у твоей кузины имя, Отключка?

– А есть у тебя мозги, Ларри? – отбрила Лиззи, и приятели Ларри загоготали над ее остротой.

Мэгги решила, что ей определенно нравится ее собственная бабушка.

– Пытливые умы хотят знать ответ! – крикнул им вслед другой приятель Роджера Карлтона.

– Ее зовут Мэгги, ясно вам? А теперь отстаньте! – бросила Лиззи, и они вошли в дайнер.

Внутри ничего примечательного не обнаружилось. Обеденный зал походил на длинный вагон поезда, с небольшими окошками по одной из стен и с выгнутым потолком. Вдоль стены с окнами тянулись узкие столики с металлическими стульями, напротив них – бесконечная барная стойка с бесчисленными круглыми табуретами. На краю стойки высился сифон с газировкой, с несколькими рукоятками. На стойке и на столах лежали серые листы меню с тремя красными полосками наверху и такими же полосками внизу. Пол был вымощен крупными серыми и красными плитами, расположенными в шахматном порядке. В углу играл музыкальный автомат. Мужчина в широком белом фартуке и белой шапочке наливал газировку и выкрикивал заказы в направлении кухни, находившейся у него за спиной. Столики обслуживали две официантки в серых платьях с белыми круглыми воротничками, в белых фартуках с оборками и маленьких шапочках. В дайнере было полным-полно школьников.

Лиззи залезла на табурет и потянула Мэгги поближе к себе. Потом она стукнула по плечу паренька, сидевшего между двух последних пустых табуретов, и вежливо попросила его «подвинуться, чтобы им с подругой можно было сесть рядом».

Парень охотно сдвинулся вправо, и Лиззи похлопала по освободившемуся табурету, предлагая Мэгги сесть. Мэгги так и поступила, стараясь не слишком пристально рассматривать собравшихся в дайнере подростков. Лиззи объявила, что сама сделает заказ.

Двое ребят справа от них обсуждали зарплату спортсменов. Один из них воскликнул: «Погоди, скоро футболисты будут зарабатывать больше, чем президент!» Услышав эти слова, Мэгги хихикнула, и один из парней удивленно взглянул на нее. Мэгги мгновенно затихла. Она его узнала. Он тут же отвернулся и залился краской: похоже, он не привык к тому, чтобы на него так пристально глядела девушка.

Это был Билли Кинросс, Мэгги это знала наверняка. Знакомые ей очки, короткие жесткие волосы, хохолок надо лбом, усыпанный веснушками нос. Он был в рубашке с короткими рукавами и в брюках защитного цвета и чем-то походил на Уолли Кливера[4].

– Лиззи. – Мэгги склонилась к своей юной товарке и зашептала ей в ухо: – Что за парень сидит справа от нас, через два стула от меня?

– Это Билли Кинросс. А что? Думаешь, он красавчик? Ну, если он тебе показался потрясающим, тебе точно стоит взглянуть на его брата.

Мэгги не могла сказать ей, что Джонни Кинросс уже давно кажется ей «потрясающим». Да ей и не пришлось ничего говорить: Лиззи смолкла лишь на мгновение, чтобы отхлебнуть глоток своего розового пенистого коктейля с солодовым молоком. Мэгги поднесла клубничный напиток к губам и принялась жадно пить, а Лиззи, с обведенной розовой пенкой верхней губой, уже проглотила коктейль и снова затараторила:

– Билли такой счастливчик, торчит здесь целыми днями, потому что здесь его мама работает. По-моему, его тут бесплатно кормят.

– Его… мама? – Мэгги принялась крутить головой, высматривая двух официанток. – А она сейчас здесь?