— Ваше величество, — спешит к нам Аким. — Ее величество королева уже прибыла. Скачки вот-вот начнутся.

— Да, мы идем, — веду Мунису в нашу ложу. И сразу замечаю злое лицо Мусы и слезы на глазах у Самры.

Но даже знать не хочу, что случилось. Я же не семейный психолог. Муса со временем обломает жену. Будет знать, как вести себя в обществе.

— Смотри, вон королева! — показываю Мунисе на коляску, в которой едет Елизавета. — Вот, возьми, так будет лучше видно, — протягиваю жене бинокль.

— Никогда не думала, что увижу ее вживую, — охает она и снова смотрит на свою ладошку. И честно говоря, я не уверен, что английская королева произвела на мою девочку больше впечатления, чем Малыш со своим шершавым языком.

Бизнес-леди Нина Зорина?

Сомневаюсь. Каждому человеку важно чувствовать любовь и внимание. А о том, как Зорин хорошо устроился, я даже думать не желаю. Сутенер. Самый настоящий сутенер. Нет у меня к этому мужику даже тени жалости. Я выиграл, он проиграл. Этим все сказано.

Заполучил сокровище, валявшееся посреди пустыни. И все из-за кого? Из-за Зорина. Настоящий мужчина никогда не отпустит свою женщину в чужую страну, никогда не станет жить за ее счет. Это харрам.

Пока жена всеми силами содержала дом и детей, этот ишак мир спасал. Совершенно не испытываю к нему снисхождения.

Детей жалко. Осиротели без матери. Поможем им обязательно. Но ни о каких встречах или переезде не может быть и речи. Разменивать корону, доставшуюся мне по закону от предков, на чужих отпрысков я не рискну. Как бы не любил их мать. Но всему есть предел.

Да они бы в любом случае остались без нее. Без меня погибла бы она в пустыне. Или Акрамчик догнал и забрал бы к себе. А так жива, здорова. Сидит рядом и улыбается.

Отрада глаз моих.

— Рашид, наш выступает, — пыхтит рядом Муса.

И Муниса кладет мне руку на рукав фрака.

— Смотри, наш Малыш, — улыбается она. И даже шею вытягивает, чтобы рассмотреть получше. Забавная такая. Любимая.

Скачки начинаются. Наш жеребец выходит вперед. Обходит на полкорпуса лидеров. Сильные игроки догоняют его. Но жокей подстегивает Малыша, заставляя наращивать темп.

Что происходит? Мы так не договаривались. Пока лошадь не окрепнет, ее нельзя гонять на скачках в полную силу. А вот приучать к состязаниям нужно и должно.

— Что он творит? С ума сошел? — поднимаюсь с кресла. Сжав пальцы в кулак, безотрывно смотрю на скаковую дорожку, где дурак-жокей истязает моего лучшего коня.

Малыш сбивается с шага, пытаясь выполнять команды оседлавшего его безумца. Ноги путаются. И мой дорогой и любимый конь падает, за малым не подминая под себя всадника.

— Быстро оказать первую помощь! — приказываю Акиму. — Где наши ветеринары? Срочно на поле. Пусть доставят Малыша в конюшни.

— А как же человек? Его ранило! — подает голос Самра. — Нужно осмотреть его! — настаивает она. — Человек важнее.

— Замолчи, — приказываю резко. — Плевать на жокея.

— Идем в конюшни, — роняю негромко Мусе. И тут же поворачиваюсь к бледной и испуганной жене. — Побудь здесь, Муниса. Надеюсь, с Малышом все в порядке. Но я должен проконтролировать. Скачки продолжаются. Досмотри, пожалуйста. Интересно, мы выиграем или нет? — улыбаюсь натянуто.

— Да, хорошо, — безвольно опускается она в кресло. Бледная, испуганная, беременная. Ей же волноваться нельзя. А я, дурак, притянул ее в Аскотт. В высшем обществе побывать захотелось. Похвастаться красивой женщиной!

Быстрым шагом пересекаю полупустые холлы. Благодаря фраку и цилиндру остаюсь почти незаметным для папарацци.

Спешу к конюшням, куда уже доставили Малыша. Мой конь смотрит на меня жалобно. В глазах полыхает адская боль. А на изящной передней правой зияет острыми костями и порванными сухожилиями открытый перелом.

В груди поднимается волна ярости. Где этот жокей? Я убью его!

— Малышу обезболивающее, быстро! — смотрю на врача. Наш реджистанский волшебник без лишних слов и эмоций выполняет мои приказания. — Вылечишь его? Нога срастется? — выдыхаю с надеждой.

— Я постараюсь, ваше величество, — отвечает ветеринар мне с поклоном. — Сейчас сложу все косточки…

— Да все бесполезно! Это дурная скотина, совершенно не пригодная к скачкам! — вваливается в конюшни хромающий Андрэ, наш жокей. — Я упал. Он сбросил меня. Я требую компенсации, Рашид.

— По твоей вине мой конь сломал ногу, — говорю спокойно и тихо.

— Ну и что? Это всего лишь конь, — усмехается криво Андрэ. Низкорослый злобный сгорбленный человечек. — Подумаешь, нога!

Идиот! Сцепляю зубы в замок. И не выдерживаю.

— Всего лишь нога, говоришь? — уточняю вкрадчиво. И повернувшись к Мусе, протягиваю руку. — Одолжи, брат…

И тотчас же чувствую, как ладонь холодит вороненое дуло.

Снимаю затвор с предохранителя. Заученным движением кладу палец на курок. И нажимаю, не целясь. Пули одна за другой вонзаются в колено человеку, угробившему моего жеребца.

Кажется, время замедляется, но на самом деле все происходит быстро. Слишком быстро. Жокей даже не успевает прикрыться или отойти в сторону. Только смотрит на меня глазами, полными ужаса, и как подкошенный падает на пол.

— Когда закончишь с Малышом, окажи ему помощь, — приказываю ветеринару.

— Сначала мне. Помогите! Я буду жаловаться! — вопит жокей.

Но я не чувствую к нему даже тени жалости.

— Это всего лишь нога, — усмехаюсь криво. И выйдя из конюшни, к своему полному изумлению нос к носу сталкиваюсь с Мунисой.

— Увези меня домой, Рашид! — выдыхает она, хватая меня за руки. — Пожалуйста, увези!

Глава 41

Глава 41

— Объясни, что происходит? — спрашиваю уже в машине.

По большому счету мне на скачках без жены делать нечего. И если ее что-то взволновало, то я не стану отправлять жену с телохранителями. Сам поеду. Она ко мне прибежала.

— Мне плохо здесь, я хочу домой, — прикусывает нижнюю губу она. А у самой уже глаза на мокром месте.

Неужели так гормоны шалят? У Альфинур таких проблем не было.

— Домой? Точно? Ты имеешь в виду Сэдвик-парк? — спрашиваю, открывая дверцу. Помогаю усесться несносной девочке, усаживаюсь рядом сам.

— Нет, я имею в виду твой дворец в Реджистане. Увези меня, пожалуйста, отсюда, — уткнувшись мне в грудь, рыдает Муниса.

— Что-то случилось, детка? — убираю с лица мокрые дорожки и непокорные прядки. Давлю взглядом и ничего не понимаю. Совершенно ничего! — Тебя кто-то обидел? — рычу ощерившись. Да я с любого шкуру спущу за Мунису.

— Нет, все нормально, — мотает она головой. — Все вежливы и почтительны. Но я устала, Рашид. Очень устала. Мне невыносимо тяжело в Лондоне, — жалуется она. Но хвала Аллаху, никуда не сбегает.

— Как скажешь, моя королева, — пожимаю плечами. Мягко касаюсь губами виска, изловчившись, скидываю с головки Мунисы дурацкую шляпу. Зарываюсь пальцами в волосы и шепчу в ушко, в висок. — Завтра день на подготовку, потом заберем Ясмин из школы и улетим к себе. Хорошо? — спрашиваю, целуя шею и опускаясь губами к ключице.

— Правда? — цепляется за лацкан фрака Муниса. — А что ты им скажешь? Аристократам этим? Королеве?

— Извинюсь. Свалю все на форс-мажор. Объясню, что поспешность вызвана критическим состоянием твоего отца.

— У тебя на все найдется ответ, — сквозь слезы улыбается мне Муниса. Переплетаю наши пальцы, а сам кошусь на жену.

В чем все-таки дело? Не понимаю!

А как говорил мой дед, в любой непонятной ситуации нужно докопаться до причин. Именно там и прячутся иблисы.

Но в случае с Мунисой старый дедов закон не работает. Моя жена осталась под охраной нашей службы безопасности. Плюс рядом было полно сотрудников секретной королевской службы. Полиция, в конце концов.

Да и пройти в ВИП-ложу не каждому дано. Что тогда?

Телефон, связывающий мою жену с Москвой, лежит у нее в сумочке. Она его не доставала. Значит, причина в другом. Но все-таки уточняю на всякий случай.

— Ты давно с Алией разговаривала?

— Сегодня утром. Она сообщила, что купили квартиру на той же лестничной площадке. И теперь наладить контакт будет проще. Спасибо! — тянется ко мне с поцелуем и улыбается.

Неискушенная наивная девочка. Умеет быть благодарной.

«Что же тогда?» — не нахожу себе места и, заметив довольное личико Мунисы, выдыхаю с облечением.

Гормоны. Никаких других причин нет.

И сам себя ругаю за безалаберность. До сих пор не представил Самру, как лечащего врача. О чем я только думаю?

За окном проносится предместье Лондона с украшенными цветами барами, а затем начинаются улицы самого мегаполиса, серые и безликие. Может, Муниса права, древний город давит на простых смертных. И моя задача сделать так, чтобы жена рядом со мной чувствовала себя королевой, а не забивалась в угол от любого шороха.

В спальне помогаю Мунисе раздеться. Расстегиваю мелкие пуговички, бегущие по платью вдоль позвоночника, мелю какую — то развеселую чушь. И положив руки на налившуюся грудь жены, прижимаю ее к себе. Целую в шею, в плечо, опускаюсь ниже, распаляя и без того мягкую и податливую женщину, всегда готовую принять меня. И уже не в силах сдержаться, тащу ее в постель.

— Есть один старинный способ успокоиться, — усмехаюсь, нависая над женой. Становлюсь между ее идеальных бедер. И все. Я за себя не отвечаю.

Задаю сумасшедший темп. Муниса его подхватывает, заставляя остатки разума испариться из моей головы.

— Обожаю тебя, — без сил падаю рядом. Глажу Мунису по животу, по груди. Зарываюсь носом в блондинистые волосы. — Надо тебя показать врачу, — шепчу в любовной неге. — Сейчас Самра вернется из Аскотта. Договоримся.