«Наверное, ради Мунисы придется выучить», — усмехаюсь дорогой.

И когда машина останавливается около главного входа Сэдвик-парка, словно пацан выхожу первым. Помогаю жене выйти.

— Рашид, я предложила Татьяне, — тихо шепчет Муниса.

— Что? — переспрашиваю напряженно.

Что? Вместе удрать в русское посольство? Связаться с Зориным? Что, мать вашу!

— Мне нужна акушерка и… подруга. Пусть Таня останется. Если ты не против, — поспешно тараторит Муниса.

— Любой твой каприз, душа моя, — улыбаюсь я, выдыхая. Могла удрать. Попросить помощи. Вызвать Зорина. Но не сделала этого. Осталась со мной.

При всех беру Мунису за руку и веду в дом.

А сзади на английском фыркает новая подружка жены. И мой верный Аким что-то вежливо ей отвечает.

— Она согласна, или ты ее просто присвоила? — шепчу по дороге в спальню.

— Что я, феодал какой? — поднимает на меня испуганный взгляд Муниса. — Конечно, я ей предложила работу и дружбу.

— Пусть остается, я согласен, — цежу чуть раздраженно. Не нравится мне эта внезапно свалившаяся на голову русская девица. Но и с Мунисой спорить не хочу. — Надо еще проверить ее компетенции, — замечаю ворчливо.

— Маргарет поручи, — улыбается мне жена.

— Разумеется, — проводив Мунису до спальни, целую в нос. — Отдыхай. А мне предстоит разобраться с твоим похищением.

— Пусть Таня побудет со мной, — просит она. И я не в силах отказать этой женщине, зову новую прислугу.

А сам спускаюсь в подвал, где в наручниках сидит женщина, покусившаяся на мою жену. И велю охранникам.

— Снимите с нее наручники.

Делаю паузу, замечая на лице похитительницы злорадную усмешку. Видимо, решила, что ее отпускают.

— Свяжите ей руки леской, — приказываю лениво. И наблюдаю, как на толстом одутловатом лице появляется гримаса ужаса и отчаяния.

— Отпустите меня! Пожалуйста, отпустите! — кричит она, кидаясь мне в ноги. — Я все расскажу.

— Отпустим, обязательно отпустим, — заверяю совершенно спокойно.

И вернувшись в Реджистан, велю вывезти в пустыню тварей, покусившихся на моих любимых. На мою женщину и на моего коня.

— Пристрелить их там? — насмешливо уточняет Муса.

— Нет, пулю еще надо заслужить, — усмехаюсь я криво. — Я обещал их отпустить. И сдержу свое слово.

Хотя точно знаю, что обрекаю преступников на верную смерть, мучительную и медленную.

Глава 48

Глава 48

Николай

Со временем я впадаю в странное состояние, словно в анабиоз. Не живу, а существую. Все замирает внутри. Даже сердце бьется в полсилы. И кровь бежит по венам еле-еле. Я давно не сплю ночами. Лежу, размышляю.

Хожу по кругу, по семи кругам ада. Пытаюсь найти жену. Хоть мысленно состыковать недостающие пазлы. Но все нелогично и бесполезно. Будто кто-то специально украл Нину и тщательно спрятал концы в воду.

Да и после ее исчезновения происходят странные вещи, на первый взгляд не имеющие отношения к моей жене. Первым помирает Беляш, потом, будто по мановению волшебной палочки, пропадают Диндары. Их место занимают сыновья и племянники, ровным счетом ничего не знающие о Нине. А прежнее руководство исчезает, словно его и не было.

Странно, но раскопать мне больше ничего не удалось. Хотя я очень старался. И папины орлы без дела не сидели.

Но так ничего и не нашли. Нет Нины. Испарилась, как и Диндары.

Но родственники даже в полицию не обращаются. Живут себе спокойно. Словно так и должно быть. От прямых вопросов увиливают и глаза отводят. Интересное кино! Но сколько ни копаю в этом направлении, ничего найти не удается.

Где-то под сердцем тянет от страшной догадки, что Нина моя попала в лапы какого-то слишком важного поца. И тот уничтожил Диндаров. Видимо, знали что-то и могли проболтаться. Но мои ночные размышления не имеют с логикой ничего общего. Да и всех местных шейхов осторожно проверили. Ни у одного не появилась наложница, похожая на Нину.

Тогда остается месть.

«Кому ты помешала, девочка?» — сжимаю кулаки. Душу скручивает в узел от отчаяния.

Где ты, любимая? Не обижают тебя? Сыта или голодная? Дай знать. Приснись, что ли!

«Она мне ни разу не снилась!» — от страшного осознания среди ночи подрываюсь с постели, на ватных ногах прусь на кухню. Пью воду. Закуриваю. Приоткрыв окно, выдыхаю едкий табачный дым и в который раз пытаюсь понять, куда встряла моя жена.

Измену я отметаю сразу же. Нина не могла! Не тот характер. Значит, оказалась не в то время не в том месте. И ее убрали…

Но даже тела не удалось найти. Сколько моргов я обошел в Арабских Эмиратах, сколько людей опросил! Бесполезно.

Табачный дым выедает слизистую. Смаргиваю слезы. Затягиваюсь в последний раз. Тушу сигарету в хрустальной пепельнице. Нина ее покупала на случай прихода гостей. А у меня она стоит на каждый день. В память о жене достал. Сейчас все, что она делала, к чему прикасалась из обычных мелочей превратилось в раритет.

Заглядываю к Ируське. Малышка прижимает к себе зайца, последний подарок матери, что-то причитает во сне и откидывает ногой одеяло.

— Не трогай Зайку! — вскрикивает во сне.

— Тихо. Тихо, родненькая, — встаю рядом на колени. Укрываю дочку. Неслышно касаюсь губами щеки. Проверяю, нет ли жара. От нашей Ирки можно всего ожидать. В последний раз всех напугала. Так хорошо, в больнице как раз дежурил профессор Измайлов. А потом новые соседи поделились хорошим лекарством.

Пневмоферритин. Хрен его у нас купишь. Говорят, из Лондона привезли кому-то из родственников. Но не понадобилось и предложили нам. Даже деньги не взяли. Хорошие люди оказались.

Ируська сразу пошла на поправку. Вроде румянец появился на худеньком личике. Тяжело поднимаюсь на ноги, бреду к себе в одинокую холодную койку. Вспоминаю, как мы с Ниной занимались любовью в день вылета. И сжимаю челюсти.

Какого хрена я ее отпустил? Чувствовал же беду. Надо было связать.

«Запереть бы дома. Уже бы помирились сотню раз», — вздыхаю, вернувшись в спальню. Устало сажусь на кровать. Беру с тумбочки портрет жены в золотистой рамке. Всматриваюсь в любимое лицо. Жива она. Чувствую я ее. Да и мама к каким-то гадалкам ездила. Все как одна говорят, что жива и в относительной безопасности. А где? С кем? Ничего не понятно. Так… Пальцем в небо.

Но я лапки не складываю. Ищу.

Под подушкой вибрирует сотовый.

— Да, Зорин, слушаю, — подхватываю, как и раньше.

Меня давно отлучили от оперативной работы. После скандала о взятке перевели в аналитический отдел. Никаких ночных вызовов, засад или очных ставок. Все тихо и до одури однообразно. Но я не жалуюсь. У меня дети. Мне их кормить надо. Хотя если бы не отец, поперли бы на хер с волчьим билетом. Никто бы разбираться не стал. Внутренней безопасности так ничего и не удалось доказать. Дело закрыли. Но в мою пользу послужил лишь один факт, на котором и строилась вся защита.

Расчетный счет в банке, оказывается, я лично открывал в Марсельском отделении. Но я во Францию не выезжал. Деньгами не пользовался, и доступа к счету не имею. Только это и спасло.

— Ники, привет, — воркует в трубку Анечка Давлеева. — Не разбудила тебя.

— Нет, а что случилось? — сонно тру лицо. На часах половина седьмого. На службу к девяти. Можно было бы еще с полчаса поваляться. Хотя когда я спал нормально в последний раз?

Разве что после перепихона с Манькой. Отсасывает она хорошо. Сразу напряжение спадает. А так ни алкоголь, ни таблетки не помогают. Снотворное мое, бл. дь. Соска голожопая.

Я ей по приколу запретил трусы надевать. Так и ходит, не возражает. Мандой светит. Сучка похотливая. Всегда готовая к траху. Хотя я ее особо и не спрашиваю. Деру при каждом удобном случае. И забываю до следующего раза.

Стараюсь не вспоминать. У меня на Маньку всегда встает. Стоит только подумать.

«Надо будет заехать вечером, снять напряжение. А то совсем с катушек слетаю», — устало тру лицо, а вслух повторяю в трубку.

— Да, Ань, слушаю тебя. Как дела?

— Все нормально. Я по делу звоню, — сквозь помехи на линии отзывается Анечка. — Знаешь, в Реджистане шейх женится на своей кузине. Ну и у нас идут репортажи и публикации. Я даже плакаты видела.

— И что? — усмехаюсь криво. Совершенно не врубаюсь, за каким хреном мне звонит Анька. Про свадьбу местного шейха рассказать? Да ну на хер!

— Так вот эта кузина хорошо говорит по-русски и очень похожа на Нину. Ты бы проверил…

— На свете много похожих людей, — тяну, не веря до конца своему счастью.

— А ты в интернете посмотри. Муниса Аль Сансар.

— Хорошо. Спасибо, — роняю коротко и, отбросив телефон в сторону, сажусь за компьютер. Старая допотопная машина долго набирает обороты. Кряхтит, крутит шестеренками и, наконец, запускается.

Вбиваю в поисковик имя заморской принцессы и изумленно смотрю на знакомое до боли лицо. Это же она! Моя Нина!

Делаю скрин с экрана. Распечатываю. Достаю из ящика циркуль и пытаюсь сравнить антропологические данные. Рост, окружность головы, форма носа и черепа, расстояние между глазами и прочие замеры, которым меня обучали в универе.

Ни одного совпадения!

«Но, надо ехать! Лично убедиться», — листаю фотки без пяти минут королевы. Везде она в платке и бриллиантовой диадеме.

«Нина моя так никогда не оделась бы!» — думаю, разглядывая очень похожее лицо. У моей жены высокие скулы, длинная шея и упругая грудь.

А эта дамочка, без пяти минут шейха и посол доброй воли ООН, слегка полновата и скорее всего, ниже ростом.