— Скажи мне, Аид. Где сейчас твоя протеже? — Когда я не отвечаю, он поднимает на меня взгляд. — Она всё ещё в твоей постели или ты уже выбросил её тело в яму?

Он ближе к правде, чем может себе представить, но я не доставлю ему удовольствия признаться в этом.

— Ты позволил ей увидеть твоё лицо, не так ли? Скажи: это было до или после того, как она отсосала тебе?

Я засовываю руку в карман. Когда гнев, который он во мне вызывает, становится слишком сильным, я достаю зажигалку и начинаю играть с ней. Я открываю и закрываю её несколько раз, пока Грейсон пытается вывести меня из себя и заставить снова подойти к нему. Этого не произойдёт. Я не дам ему ни единого шанса сбежать. Всё закончится сегодня.

Здесь и сейчас.

— Тебе следовало привести её, — настаивает он. — Если бы ты позволил мне убить её, ты бы избавился от большой проблемы. Теперь же тебе придётся запачкать руки дважды. Со мной и с ней.

Теперь моя очередь смеяться.

— Что заставляет тебя думать, что я запачкаю о тебя руки?

После долгой игры я щёлкаю зажигалкой. Пламя танцует прямо между моих пальцев, прежде чем я снова закрываю её.

— Если ты изучал моё досье, то знаешь, что в последние месяцы мне довелось сотрудничать с человеком, обладающим весьма специфическим талантом. Он может убить кого угодно, в любой момент, не оставив никаких следов. Он может сделать это быстро и безболезненно, или медленно и мучительно. Если скажу ему, он будет держать тебя на грани жизни и смерти в течение нескольких дней. Он может причинить тебе мучения, которые ты даже не можешь себе представить, и без необходимости прикасаться к тебе.

Лицо Грейсона бледнеет, как только он понимает, о ком я говорю. Имя срывается с его губ вместе с ругательством. Я киваю, улыбаясь.

— В последние часы у нас был довольно интересный разговор, знаешь? Когда я сказал ему, что ты меня беспокоишь, он предложил заняться тобой.

Я делаю паузу, чтобы просто насладиться тем, как он дрожит.

— Джун Иноуэ в большом долгу передо мной. Я хотел взыскать его позже, но из-за тебя мне придётся сделать это сегодня.

Губы Грейсона слегка дрожат.

— Ты попросил его... убить меня?

— О нет. — Весёлый смех сотрясает моё тело. — Это было бы слишком просто.

Наконец-то я чувствую его страх.

Только этого всё ещё недостаточно.

Я снова щёлкаю зажигалкой. Несколько мгновений наблюдаю за пламенем, прежде чем снова посмотреть на Грейсона.

— О тебе позабочусь я.

Я приседаю, и у него перехватывает дыхание. Он опускает голову, шаркает ногами. Его лицо искажается, когда я подтверждаю его подозрения.

— То, что у тебя под ногами, — не вода, а горючее без запаха. А это, — продолжаю я, указывая на зажигалку, — запал.

Его шея краснеет. На лбу и висках выступает испарина. Грейсон лихорадочно шевелит пальцами.

— У тебя есть последнее желание перед смертью? Тяжесть, которую ты хочешь снять с души?

Грейсон яростно топает ногами. Он выкрикивает самые ужасные угрозы, но я всё равно поджигаю. Когда тринадцать лет назад похититель Ханны погиб в огне, это была ошибка. Сейчас всё иначе. Огонь взбирается по ногам Грейсона, а я сажусь напротив него и делаю именно то, что пообещал Александре: смотрю, как он горит.

Нет никаких оправданий и мотивов.

Монстры действительно существуют.

И я один из них.

ГЛАВА 32

АЛЕКСАНДРА

Лёгкий ветерок касается моего лица.

После долгих дней, проведённых в заточении, когда чувствую, как в ноздри проникает аромат травы и земли, на мгновение мне кажется, что я продолжаю спать. Я поворачиваюсь на бок, улыбаясь. Но у меня нет времени наслаждаться блаженством, потому как что-то прохладное касается моей щеки.

Я открываю глаза и осматриваюсь. Первое, что вижу, это небо. Голубое. Необъятное. Ветерок, который меня разбудил, снова ласкает моё лицо, пока я поднимаюсь и сажусь.

Надгробные плиты теряются из виду, но над пейзажем главенствует величественная статуя ангела, возвышающаяся надо мной. Потрескавшееся мраморное лицо смотрит на меня благосклонно, словно её попросили охранять меня до пробуждения.

Я касаюсь своего лица рукой. Оно мокрое. Ночная влажность проникла в мои кости, а также в одежду. Джинсы липнут к ногам, а толстовка испачкана землёй.

В отличие от брюк и обуви, она не моя.

Я прижимаю ткань к носу и глубоко вдыхаю.

— Аид, — шепчу я, узнавая его запах.

Небо грохочет, а воспоминания сгущаются в моей голове. Прошлой ночью он вошёл в мою комнату, и мы занимались любовью. В момент слабости я дала ему пароль от файла с информацией о его сестре.

Я доверилась ему.

А он накачал меня наркотиками.

Я вскакиваю так быстро, что чувствую, как кружится голова. Ноги дрожат. Вчера вечером я не ужинала. Не знаю, сколько времени проспала, но, судя по положению солнца, слишком долго.

С моих губ срывается ругательство, когда понимаю, что опаздываю на встречу с Грейсоном и что в случившемся со мной нет ничего случайного. Аид позаботился о том, чтобы я не смогла прийти вовремя, и получил возможность встретиться с Грейсоном вместо меня.

Ярость сжимает мои внутренности. Я собираюсь направиться к выходу, когда замечаю что-то в кармане. Это записка. Она не подписана, но нетрудно догадаться, кто её оставил.

«Однажды ты спросила меня, почему я выбрал именно тебя. Я рассчитывал на то, что в нужный момент ты примешь правильное решение».

Если это шутка, то совсем не смешная. Я нахожусь посреди кладбища не потому, что приняла правильное решение, а потому что позволила Аиду обмануть меня. Я собираюсь разорвать записку на куски, когда слышу голос, зовущий меня по фамилии.

— Агент Дюпре.

Ко мне быстро приближается Хадсон. Рядом с ним Ник и ещё пара агентов. Я прячу записку в карман и жду, пока они подойдут. Прежде чем успеваю спросить, как он меня нашёл, Хадсон протягивает мне руку.

— Рад видеть тебя в целости и сохранности!

Я смущённо пожимаю ему руку.

— Я тоже рада.

Хадсон удовлетворённо кивает.

— Для первого опыта в данной области ты проделала отличную работу.

Снова у меня ощущение, что я что-то упускаю. В порыве галантности Ник накидывает мне на плечи свою куртку и провожает до выхода из кладбища. Я узнаю пару наших машин и нескольких коллег.

Одного, в частности, не хватает.

— Где Грейсон?

Ник поджимает губы.

— Мы всё ещё его ищем. Как только Хадсон получил информацию, которую ты ему передала, команда отправилась к нему домой, чтобы арестовать. Но он уже исчез.

Я хмурюсь, не понимая.

— Вы получили мою информацию?

— Да. Ту, что ты достала, работая под прикрытием. Мы искали тебя неделями. Мы думали о худшем, пока Хадсон не сообщил нам, что ты в безопасности и ведёшь расследование параллельно нашему, но под прикрытием.

Я сжимаю кулаки.

— Когда он это сказал?

— Сегодня утром, хотя твоё задание было официально оформлено сегодня ночью, незадолго до того, как нам прислали список с именами коррумпированных агентов, которых ты нашла.

— Какой список?

Ник несколько мгновений возится с телефоном, прежде чем показать мне. Там не только имена, которые я дала Аиду, но и другие, которые нашёл он, расследуя без меня.

— Нам удалось арестовать почти всех. Кроме Грейсона.

Я широко раскрываю глаза, поражённая. Я не просто кажусь глупой: я и есть глупая, потому что, пока каждый кусочек встаёт на своё место, гнев, который я испытывала, проснувшись, исчезает, уступая место совершенно другому чувству.

Уважение. Восхищение. Благодарность.

Аид не был обязан соблюдать свою часть сделки. Он мог бы оставить себе список, который я ему предоставила, и убить меня, но вместо этого он освободил меня и передал имена коррумпированных агентов Хадсону, благодаря чему большинство из них были арестованы. Он позволил мне свершить правосудие, как я и просила. Зная его способности, я полагаю, что и история о работе под прикрытием тоже его рук дело. Должно быть, он добавил что-то вроде «миссии» для меня в базу данных ФБР, чтобы избежать обвинений в сотрудничестве с преступником.

Живот сводит судорогой, и прижимаю к нему ладонь. Слова, написанные в записке, начинают повторяться в моей голове, приобретая совершенно иной смысл.

Я рассчитывал на то, что в нужный момент ты примешь правильное решение.

Итак, это и есть правильное решение: принять то, что он был готов мне дать, и навсегда вычеркнуть его из своей жизни, как он поступил со мной.

Кто знает, почему я ожидала чего-то другого.

Нет. Я ожидала от него большего.

Не того, что он отомстит или не спасёт меня.

А того, что он выберет меня.

Правда поражает меня с той же силой, что и удар в живот.

— Всё кончено, — шепчу я.

«Как только я покину эту комнату, всё будет кончено».

Неправильно истолковав мои слова, Ник хватает меня за плечи.

— Пока нет, но это лишь вопрос времени. Мы найдём Грейсона, и тогда, наконец, всё закончится.

Возможно, если бы своими глазами не видела, на что способен Аид, я бы могла ему поверить. Вместо этого я опускаю голову и закрываю глаза руками. Ряд ужасающих образов проносится у меня в голове.

«Зачем убивать их, когда можно уничтожить?»

Внезапно я вижу тело Грейсона, лежащее на земле. Я представляю его замученным. Искалеченным. Убитым. И не потому, что он был предателем, а потому, что угрожал мне.

— Есть, Дюпре. — Ник слегка трясёт меня, заставляя открыть глаза. — Его нашли!

Сердце подступает к горлу.