Шепот фольги, мгновение ожидания и он вошел резко и глубоко, вырывая у нее крик. Его руки держали ее за бедра, задавая ритм, от которого кружилась голова.— Машенька..такая влажная и горячая, — его голос был хриплым. — Как же ты бесишь меня…сводишь с ума.
Лука перевернул её на спину, и уже через секунду пустота сменилась новым, вторжением. Тёмный и голодный взгляд приковывал, лишая воли и заставляя сгорать. Движения становились все глубже и резче, его рука властно сомкнулась на её груди, а палец раздражал чувствительный сосок, заставляя выгибаться навстречу и чувствовать, как нарастает спазм, волна за волной.— Позволь мне.. войти глубже... — произнес он сдавленным голосом, касаясь ладонью её бедра внутри, и Маша, затаив дыхание, разомкнула бёдра ещё шире, словно повинуясь его воле.
Лука перевернул её на спину, и уже через секунду пустота сменилась новым, вторжением. Тёмный и голодный взгляд приковывал, лишая воли и заставляя сгорать. Движения становились все глубже и резче, его рука властно сомкнулась на её груди, а палец раздражал чувствительный сосок, заставляя выгибаться навстречу и чувствовать, как нарастает спазм, волна за волной.— Позволь мне.. войти глубже... — произнес он сдавленным голосом, касаясь ладонью её бедра внутри, и Маша, затаив дыхание, разомкнула бёдра ещё шире, словно повинуясь его воле.
Лука вколачивался в неё с почти болезненной интенсивностью, и каждый толчок достигал самой сокровенной глубины, вышибая из груди Маши прерывистые хриплые стоны. В такт своим яростным движениям он прижимал подушечку большого пальца к её чувствительному бугорку, выписывая умелые круги.
Лука вколачивался в неё с почти болезненной интенсивностью, и каждый толчок достигал самой сокровенной глубины, вышибая из груди Маши прерывистые хриплые стоны. В такт своим яростным движениям он прижимал подушечку большого пальца к её чувствительному бугорку, выписывая умелые круги.
— Лука... я не могу... — её ногти царапали его плечи, а тело почти замерло на пике наслаждения.
— Лука... я не могу... — её ногти царапали его плечи, а тело почти замерло на пике наслаждения.
Он видел, как закатываются её глаза, чувствовал, как она внутри судорожно сжимается вокруг него.
Он видел, как закатываются её глаза, чувствовал, как она внутри судорожно сжимается вокруг него.
— Не смей сдерживаться, — прорычал он, не сбавляя темпа. — Отдайся мне полностью.
— Не смей сдерживаться, — прорычал он, не сбавляя темпа. — Отдайся мне полностью.
Его слова стали последней каплей. Взрывная волна наслаждения прокатилась по всему её телу, заставив её вскрикнуть и бессильно обмякнуть под ним, ещё долго содрогаясь в остаточных конвульсиях.
Его слова стали последней каплей. Взрывная волна наслаждения прокатилась по всему её телу, заставив её вскрикнуть и бессильно обмякнуть под ним, ещё долго содрогаясь в остаточных конвульсиях.
Маша стояла, прислонившись лбом к прохладной кафельной стене, но даже её холод не помогал гасить пожар воспоминаний. И стоило лишь на минуту мысленно вернуться в объятия Луки, как внизу живота моментально вспыхивал знакомый, смущающий жар, а грудь налилась томной тяжестью, напоминая о его ладонях.
Она с силой тряхнула головой, пытаясь отогнать наваждение, резко дернула ручку душа и почти выпрыгнула из ванной. Наспех промокнув тело полотенцем, накинула халат и, не завязывая его, подошла к кровати. Влажные волосы оставляли на ткани мокрые пятна, но ей хотелось просто не думать, а лишь упасть на подушку и забыться.
На часах было - 04:40. За окном начинал проглядываться горизонт, природа просыпалась.
Что ж… сегодня мой последний день в этом доме.
Что ж… сегодня мой последний день в этом доме.
Сон не шёл.
И что мне теперь делать?Вчера ей так не удалось поговорить с Лукой об Ангелине.
Сегодня подписание договора…Голос Луки звучал в памяти глухо, устало, уже в полудрёме:
“Завтра мы втроём: я, отец и Алессандро наконец подпишем договор. Всё закончится. Осталось немного.”
И что мне теперь делать?
Сегодня подписание договора…
“Завтра мы втроём: я, отец и Алессандро наконец подпишем договор. Всё закончится. Осталось немного.”
Она знала, что его не будет весь день и это означало, что у неё есть время. Время собрать вещи. А завтра – уехать. Сидя на кровати, она провела рукой по мягкому одеялу.Я столько раз засыпала рядом с ним, притворяясь, что всё в порядке, сколько раз хотела сказать, что люблю, но останавливала себя. Ему это не нужно.
Я столько раз засыпала рядом с ним, притворяясь, что всё в порядке, сколько раз хотела сказать, что люблю, но останавливала себя. Ему это не нужно.
Она повернулась на бок и закрыла глаза.Надо поспать. Подумаю об этом завтра..
А в ответ где-то внутри прозвучал тихий шёпот.
Ты уже всё решила.
Надо поспать. Подумаю об этом завтра..
Ты уже всё решила.
Лука.
Когда он заглянул к ней утром, Маша всё ещё спала.Опять сбежала в свою комнату, дерзкая девчонка.
Опять сбежала в свою комнату, дерзкая девчонка.
Вчера у него прямо руки чесались задать ей трепку..в хорошем смысле. Когда она стояла перед ним, настаивая, что«не обязана отчитываться»и«я не твоя»,ему страстно захотелось перекинуть её через колено и отшлепать, как маленькую шалунью. Тогда Луке казалось, что Маша создана, чтобы испытывать его терпение.
«не обязана отчитываться»
«я не твоя»,
Но он нашёл способ куда лучше. К чему эти ссоры и разборки? Он знал, чего она хочет на самом деле, - видел это по её глазам, в которых сквозь гнев читалось неприкрытое желание.
Нет, Машенька..Ты давно уже моя.
Нет, Машенька..Ты давно уже моя.
Торопливо взглянув на часы, было уже 9:10, Лука не стал её будить. А лишь с нежностью посмотрел, как волосы, цвета тёплого каштана, разметались по подушке. Маша лежала на боку, тихая, беззащитная, и всё напряжение прошедшей ночи будто растворилось в этом утреннем покое.
Сегодня был важный день для их с братом фирмы, и он, уже не злясь на Машу, пребывал в отличном настроении. Завтра предстояла поездка в Милан, но сейчас его мысли были здесь.
Стоя над её кроватью, Лука даже не вспомнил, что срок их с Машей контракта истекает сегодня. Он ещё в начале договорённости дал распоряжение личному менеджеру в банк перевести нужную сумму в указанный срок, и сейчас это просто не пришло ему в голову.Надо после всех дел провести время с Машей: ужин и пора уже признаться ей.Лука чувствовал, что готов.
Надо после всех дел провести время с Машей: ужин и пора уже признаться ей.
Ещё раз взглянув на неё спящую, он не удержался, и подойдя к кровати, губами коснулся её щеки, мягко проведя пальцем по скуле. Лука хотел бы остаться, провести рукой по её волосам, лечь рядом, притянуть к себе, любить.
— Спи, — тихо прошептал он, почти не слышно.
Что-то тёплое и острое шевельнулось внутри, и улыбнувшись, Лука бесшумно выскользнул из комнаты.
Маша.
Она завтракала, слушая, оживленное щебетание Анны.
— Не понимаю, как Лука до сих пор не оторвал мне уши за вчерашнее, — говорила та, закатывая глаза. — Не брат, а настоящий деспот.
Маша лишь усмехнулась.
— Видимо, ты просто чудом выжила, — пробормотала она, ковыряя вилкой кусочек круассана.
Маттео, доедавший свой завтрак по другую сторону стола, периодически вставлял дерзкие шутки. И поймав на себе взгляд Маши, театрально пригрозил ей пальцем.
— А я предупреждал тебя, не злить брата. Да ладно тебе, Анна. Он просто скажет отцу посадить тебя под домашний арест. В лучшем случае - без телефона.
Анна изобразила ужас на лице.
— О, нет! Без телефона — это хуже, чем смерть!
Маша не выдержала и улыбнулась. Хоть немного, но стало легче.
— Вы с Маттео плохо влияете на меня, — с улыбкой заметила Маша, и брат с сестрой прыснули в ответ.
Анна прекрасно знала истинную причину, по которой Маша вчера не хотела видеть Луку. Когда Маттео, чмокнув обеих девушек в щёки, умчался по своим делам, Анна придвинулась ближе и взяла Машу за руку.
— Маша, ты подумала о моих словах? — спросила она тихо. — Лука убьёт меня, если узнает, что я знала и…не сказала. Поговори с ним, прошу тебя! Только не расставайтесь вот так, из-за недопонимания.
Маша на мгновение прикрыла глаза. Её будто качнуло изнутри.
— Да, ты права, Анна. Я поговорю с ним... просто сегодня у него важный день. Я сама всё ему скажу. Мне ещё надо успеть собрать чемодан.
Анна нахмурилась, в её глазах читалась надежда.
— И, вообще, может, всё это ни к чему? Может, завтра вы будете счастливой парой и объявите о свадьбе?
Маша горько хмыкнула.
— В этом я сильно сомневаюсь, зная теперь всё...
— Почему? — нахмурилась Анна.
— Просто… зная твоего брата, я не уверена, что он вообще способен на серьёзные отношения. А уже тем более – свадьбу. По крайней мере, сейчас.
— Ладно, я пойду собираться, — сказала Маша, улыбнувшись как можно спокойнее. — Мне нужно всё обдумать.
С этими словами она встала из-за стола и ушла в свою комнату. Анна смотрела ей вслед с тревогой.
И уже в комнате, оставшись сама с собой, Маша твёрдо решила, разговору быть.
Лука влетел в дом поздно вечером, окрылённый успехом.Надеюсь, не обиделась.Сегодня всё прошло отлично. Фирма официально перешла в их с Алессандро полную собственность, и завтра предстояла важная встреча в Милане с крупными заказчиками. Весь день он был поглощён делами, не найдя ни одной свободной минуты, чтобы написать Маше.Может, она волнуется?Перед самым отъездом из офиса он проверил телефон, но сообщений не было.Или всё ещё дуется, оставил её одну. По дороге, купив шикарный букет, он мчался домой в предвкушении вечера.