Анна, пытаясь разрядить обстановку, робко заговорила.
— Лука, мы просто решили проветриться, немного разве...— Замолчи, — его голос был тихим и властным. Анна затихла.Маша вжалась в свое сиденье, глядя в темное окно на мелькающие огни Флоренции. Она чувствовала, как ее трясет: это была жгучая смесь остатков алкоголя, адреналина и нарастающей обиды. В висках пульсировало. Она украдкой бросала взгляды на Луку: напряженные скулы, сжатые губы, непробиваемый взгляд, устремленный на дорогу. Он явно не желал разговаривать. В машине громко играло какое-то радио, заглушая тяжелое молчание.
Они доехали до дома с пугающей скоростью, и едва машина замерла у входа, Анна снова попыталась что-то сказать.
— Брат, послушай...Лука резко выставив вперед руку, останавил ее на полуслове, и вышел из машины.
— С тобой я разберусь потом, — отрезал он, и в его тоне не осталось и тени братской теплоты.Когда они поднялись по лестнице в гробовой тишине, воздух казался Маше густым и зловещим. Дойдя до развилки коридора, она инстинктивно свернула в сторону своей комнаты, чтобы прийти в себя или просто расплакаться.
— Куда это ты? — прорычал Лука, с силой разворачивая ее к себе. — А с тобой мы сейчас выясним всё!
Он почти грубо схватил её под руку и втолкнул в свою спальню, захлопнув дверь с таким грохотом, что, наверное, было слышно даже на первом этаже. Оказавшись в центре просторной, тонущей в полумраке комнаты, Маша наконец вырвала руку. Они стояли посреди его спальни, как два врага на поле боя, в комнате едва улавливался мускусный аромат его дорогого парфюма.
— И что теперь? — выдохнула она, глядя на него полными гнева и страха глазами. Ее сердце колотилось где-то в горле, предчувствуя неминуемую бурю.
— Проклятье! Я пытался дозвониться, — выругался Лука, голос дрожал от сдерживаемой злости. — Ты не отвечала. Я не знал, где ты!
— А теперь знаешь. Всё в порядке, — Маша попыталась пройти мимо, но он перехватил её руку.
— В порядке? Сперва ты пропала на день! Я нахожу тебя с этим типом, что лез к тебе! — он повысил голос. — Отвечай, Маша!
— Не начинай, Лука, — холодно сказала она. — Я не обязана отчитываться.
— Пока ты моя «невеста» - обязана, — выпалил Лука, и тут же, будто осознав, что сказал, с силой сжал губы.
Маша фыркнула.
Лука провёл рукой по лицу, пытаясь успокоиться.
— Ты опять? Да чёрт с ним..с контрактом. Маша! Я… просто волновался.Маша посмотрела на него и промолчала. Злость и нежность боролись внутри.
— Волновался? Ты? Серьёзно?Лука шагнул ближе, почти вплотную.
— Когда дело касается тебя, я всегда серьёзен!— Не стоило беспокоиться. Я умею за себя постоять, — тихо, но твёрдо проговорила Маша. — И, кстати, я не твоя собственность, что бы себе не вообразил.
Лука зло прищурился и резко отпустил её.
— Не моя? — и добавил опасным шёпотом. — Сядь.Маша подчинилась, опустившись на край кровати. Руки сами собой скрестились на груди, будто защищая её от него, от этого взгляда. Лука отошел к окну, вглядываясь в темноту.
Решив, что пора заканчивать этот разговор, она собираясь сказать ему о том, что знает правду.— Лука, послушай, хватит лгать, я знаю…Он резко повернулся, взгляд был пронзительным.
— Молчи.Маша вспыхнула.
— Что? Ты… — она зло вскочила.— Я не собираюсь это терпеть! — и встав, резко метнулась к двери, но он оказался быстрее. Лука перегородил её путь, снова схватив за руку, и не давая уйти.— Потому что я с ума схожу, когда не знаю, где ты! — сорвалось у него.— Я оставил тебя утром в постели, а к ночи узнаю, что ты где-то шатаешься по клубам.
Он придвинулся ближе, сокращая пространство между ними. Маша почувствовала, как по коже пробежала дрожь.
— Лука, хватит. — Голос Маши дрогнул. — Это не разговор. Это…
— Это то, что ты делаешь со мной, — перебил он. — Каждый раз.
Маша хотела ответить, но не смогла. Слова словно застряли где-то в горле.
Он смотрел на неё пристально, слишком близко и продолжил.— Я не знаю, что у нас, Маша, — сказал наконец. — Но когда я вижу, что кто-то другой рядом с тобой… у меня будто вспыхивает внутри.
— Я устала, Лука, — прошептала она, собираясь открыть дверь. — Устала от твоей злости, от этой лжи..
Но он был быстрее. Молниеносным движением Лука поднял её на руки, уложив на мягкий матрас. Маша ахнула от неожиданности и резкого движения, голова кружилась.
— Лука, мне не до шуток! — выкрикнула она, пытаясь отползти. — Хватит.
Но он уже нависал над ней, загораживая собой всё пространство, тело было тяжёлым.
— А мне? — снова прорычал он, но словно в отчаянии — Мне, по-твоему, было смешно?Но Маша не сдавалась.
— Я всё знаю про тебя... — начала она, но он прервал её.Губы грубо нашли ее рот в голодном, яростном поцелуе. Нет, это был не поцелуй. Это была метка. Его язык, глубоко и настойчиво ворвался внутрь, а руки сминали податливое тело. Что-то дрогнуло в Маше: возможно, остаточный дурман коктейлей, или знакомый, сводящий с ума запах Луки, в может, странная смесь гнева и отчаяния, которую она прочла в его глазах, - ее воля растворилась. Внутри что-то обрывалось, и пронеслась одна-единственная, горькая и решительная мысль:
Маша не сопротивлялась, её тело отвечало на его гнев встречным жаром. И спустя немного времени всё переменилось: ярость начала таять, уступая место нежности, которая обволакивала, как тёплый шёлк. Грубые поцелуи сменились медленными, глубокими, заставляющими забыть обо всём на свете. Его ладони, скользившие по её талии, опускаясь ниже, к бёдрам, и вызывая в теле Маши мурашки и лёгкую дрожь. Не сводя с неё горящего взгляда, Лука медленно сполз ниже и опустился на колени. Его пальцы мягко раздвинули её ноги, открывая взору и прикосновениям всё, что она пыталась скрыть.
Маша рвано выдохнула.
— Лука... — прошептала, но он только усмехнулся, глядя снизу вверх.
Его поцелуи были медленными, дразнящими, а руки удерживали бёдра крепко, не давая уйти от этой сладкой пытки. Язык нашёл самую чувствительную точку, обводя её лениво и неспешно. Маша резко втянула воздух, прикусив губу, но тихий стон все-таки сорвался в тишине комнаты. Губы Луки не знали покоя: то его рот жадно приникал к её губам, поглощая стон, то он снова погружался в её лоно, и язык принимался нежно, но настойчиво ласкать тугие, пульсирующие складочки.
— Боже, Лука... — пальцы впивались в его волосы, будто удерживая там, где он был нужен больше всего.
Вдруг Маша почувствовала, как его пальцы скользнули внутрь, медленно и уверенно. Продолжая работать языком и заставляя её стонать громче, Лука всё глубже входил в неё пальцами: то медленно вытаскивал их, то снова дразня языком, будто сводя с ума. Заставляя Машу забыться и зажмуриться от наслаждения.
— Открой глаза, — приказал он тихо.
Маша раскрыла глаза. Лука снова и снова двигался в неё, глубже и настойчивее, не давая ни секунды передышки.
— Не останавливайся... — выдохнула она, дрожа всем телом, — пожалуйста...
— Проси ещё.., — потребовал он, не замедляя движений.
— Лука! — её голос сорвался на крик, тело задрожало и внутри что-то в момент взорвалось. Маша словно была в этом блаженном безумии, пока она полностью не обмякла.
Лишь тогда он отстранился, медленно поднялся, и глубоко поцеловал её. Взгляд был тёмным и голодным.
— Лука... — прошептала я, облизывая свои губы, на которых ещё оставался вкус, — а как же ты?
Его губы изогнулись в хищной улыбке, он медленно стянул с себя рубашку.
— Я собираюсь продолжить, Машенька, — сказал Лука, наклоняясь ближе. — Ты так просто не отделаешься.
36.
36.
Маша.
Мокрые капли отсчитывали время до конца её итальянской сказки. Прислонившись к холодной плитке своей ванной комнаты, Маша впустую тратила воду, пытаясь унять дрожь внутри, щёки горели. Но её терзали не мурашки на коже, а вихрь картинок, проносящихся в голове, - такой же стремительный и неуправляемый, как и чувства к Луке.
Она зажмурилась. Воспоминания нахлынули, жаркие и яркие, словно это было только что. Мысленно она снова оказалась там, в его комнате...