Девушка по-прежнему не могла взглянуть в лицо Худжуна, поэтому выдавила грустную улыбку и уставилась в пол.

– Я знаю, о чем ты беспокоишься. Не хочешь, чтобы на тебя смотрели как на мужчину, не способного защитить ни ту, которую любит, ни ту, за которую чувствует ответственность. – Девушка намеренно немного рассмеялась. – Не волнуйся, я смогу о себе позаботиться. Мне хватит сил, чтобы самой защитить себя. Сейчас лишь один человек отчаянно нуждается в твоей помощи – Инхён.

С улыбкой на лице Гынён отвернулась. Худжун не увидел ее слез, значит, все в порядке.

Гынён взяла сумку и стремительно вышла из квартиры. Она все еще сомневалась, правильный ли выбор сделала, поэтому заставляла себя идти. Девушка думала, что случилось бы, если Худжун взял бы ее за руку, и винила себя за то, что не сказала ничего на прощание. Гынён будто пыталась заставить мужчину пойти к Инхён, но хотел ли он сам этого?

Когда антифанатка уйдет, у остальных должно все наладиться. Ей придется вырвать свои чувства с корнями, пока они не разрослись еще больше. Она хотела забыть обо всем как можно скорее.

Наблюдая, как Гынён удаляется, Худжун спрашивал себя, действительно ли он человек, который имеет силы и способности.

Родная мать, Инхён и теперь даже Гынён покинули его. Мужчина хотел знать: неужели находиться с ним настолько в тягость?

Чувства Худжуна невозможно было описать. Но он понял одно – с уходом Гынён на сердце стало невыносимо тоскливо.

Когда они только начали сниматься в шоу, Худжун желал, чтобы антифанатка просто исчезла. Позже певец поставил новые цели. Он хотел использовать девушку для улучшения своего имиджа, но даже не подозревал, что настолько привяжется к ней.

Мужчина думал, как только их дороги разойдутся, они расстанутся без сожалений. Он не подозревал, что после ее ухода его одолеет горькое чувство потери. Сердце Худжуна наполнилось невообразимой пустотой, и, казалось, вся энергия, оставшаяся в теле, вдруг испарилась. Он наблюдал в окно, как, разминувшись с Джихяном, девушка вышла из здания. Ему очень хотелось крикнуть, чтобы она вернулась, но сил не осталось даже на это.

Худжун ничего не предпринял и чувствовал себя слишком беспомощным. Пустота с каждой минутой все разрасталась.

Ему не давала покоя мысль: на самом ли деле он чувствовал только ответственность? Это его так гложет?

– А куда ушла Гынён? – спросил Джихян, открывая входную дверь.

Услышав вопрос Джихяна, Худжун даже немного растерялся.

– Гынён?

Он старался убедить себя и Джей-Джея в своей победе. Но как путнику найти дорогу без компаса или как жителям разрушенной страны снова обрести покой? Худжун не знал, что делать дальше.

После того как Гынён с вещами покинула квартиру Худжуна, она потерянно сидела в углу паба, где заказала выпить. Спустя некоторое время девушка пошла в караоке, которое находилось в одном здании с пабом.

Когда такой вид развлечения только появился в Корее, караоке размещали в зале с автоматами. Место не пользовалось популярностью, поэтому тех, кто пришел попеть, не было слышно. Теперь все изменилось, и Гынён чувствовала неловкость, исполняя песни в людном месте, но и возвращаться она не собиралась.

В небольшом помещении, согнувшись над стойкой, стояла и жевала жвачку хозяйка лет сорока. Девушка подошла ближе и увидела, что женщина играет в хато.

– Боже! Я думала, сегодня хуже быть уже не может.

Женщина подпрыгнула от неожиданности. Она взглянула на девушку недовольным взглядом, словно та испортила ей настроение на весь день.

– Вы одна? – спросила хозяйка.

Чувствуя раздражение женщины, Гынён кивнула.

– Двенадцать тысяч вон.

Дешевле, чем она думала. Такое ощущение, будто низкая плата из-за невостребованности места. Войдя в небольшую комнату, Гынён открыла список песен и ввела номер. Она настолько увлеклась пением, что полностью погрузилась в музыку.

– И еще раз!

Примерно тридцать минут девушка пела. Она была олицетворением одиночества. Однако вскоре микрофон стал издавать странные звуки. Видимо, хозяйку совсем не заботило состояние ее караоке.

– Вот же черт!

Гынён нахмурилась, нервно швырнула микрофон на диван, а затем села.

В ее репертуаре ничего не изменилось с прошлого раза. За исключением песни под номером восемнадцать, которую девушка всегда исполняла. Сегодня она заменила ее другой.

С момента знакомства с Худжуном Гынён не выучила ни одной его песни. Для нее время словно остановилось.

Забавно, но кажется, что время, проведенное с Худжуном, – самое настоящее и запоминающееся в ее жизни. И этот факт невыносимо злил девушку. Почему она думает о нем, даже сидя в караоке?

Гынён стала нервно листать книгу песен и снова ввела номер. Вскоре зазвучала мелодия.

Гынён спела первый и второй куплеты, не попадая в ноты, а на третьем куплете начала даже покачивать рукой.

Девушка пела с горечью. При упоминании декабря она замолчала. Гынён уставилась на экран. На фоне моря с летающими чайками желтым был выделен текст:

Вскоре текст исчез, и песня закончилась. Тяжелая тишина наполнила комнату.

– Сумасшедшая! – выругалась девушка и снова бросила микрофон на диван.

Гынён взяла сумку и поспешила уйти. Она быстро прошла мимо стойки, а затем остановилась и посмотрела на хозяйку заведения. В этот раз женщина, увидев Гынён, поразилась силе взгляда девушки.

– Покажите мне, пожалуйста, карты декабря в хато, – прямо сказала Гынён.

Хозяйка порылась в колоде и разложила перед ней четыре карты декабря.

– Почему именно декабрь? – с любопытством спросила женщина.

Гынён не отвечала и лишь разглядывала карты.

Первая карта изображала красную ленточку, означающую пять балов; вторая – черную ночь; третья – птицу, которую не сразу разглядишь; а на четвертой были мужчина с зонтом и внизу карты лягушка, похожая на перевернутую курицу. Больше всего выделялись фигура мужчины и лягушка. Гынён вспомнила, что карты создал известный в Японии каллиграф.

– Что вы думаете об этих картах?

На мгновение хозяйка сделала непонимающий взгляд.

– Мне любопытно. Кое-кто сказал мне, что я похожа на декабрь в хато.

Гынён наморщилась. Хозяйка собрала карты.

– Похоже на засаду.

– Засаду? – Гынён расширила глаза.

– Когда ты прячешься, но все равно остаешься, чтобы зарабатывать очки. Если просто выйти из игры, то пострадаешь. Если сделаешь ход, то почувствуешь себя лучше и итог игры будет удачнее. А еще эту карту не хочется отдавать другим, – ответила хозяйка и оглядела Гынён с ног до головы, словно поняла истинный смысл вопроса девушки.

Вдруг Гынён ощутила пустоту и душевный холод. Испытывал ли то же Худжун? Когда его не было рядом, девушка чувствовала себя плохо, а с ним ей становилось спокойно, словно все проблемы меркли.

На лице Гынён появилась грустная улыбка.

Отказывается говорить.

Отказывается говорить.

Так начиналась статья Джей-Джея в ежедневной газете. Прямо Нострадамус.

Снимок с его раздраженным лицом опубликовали вместе со статьей. Он был сам на себя не похож. Гынён ткнула в фотографию деревянными палочками для еды, а затем скомкала и выбросила газету.

Перед девушкой стоял стул с сумкой, а она сама перекусывала лапшой и двумя треугольными кимпабами из круглосуточного магазинчика.

После того как Худжун опубликовал опровержение, где призывал людей не верить россказням о его первой любви, Джей-Джей провел пресс-конференцию, на которой пообещал в скором времени раскрыть всю правду и добавил, что он очень долго этого ждал. Интересно, с каких пор люди стали верить правде из уст дьявола? Вся история звучала так абсурдно.

Гынён держала в руке мобильный телефон и размышляла, кому она хочет позвонить. Инхён, с которой виделась в ресторанчике макколи, или же Худжуну, который постоянно крутился у нее в голове.

Не стыдясь своей большой сумки, девушка провела ночь в общественной бане. В итоге у нее появилась маленькая студия на окраине. Джихян позвонил и подтвердил местонахождение только что приобретенной однокомнатной квартиры. Все это время, пока контракт не был подписан, он помогал Гынён.

– Худжун попросил меня разобраться. Похоже, он и правда волнуется.

– Он? За меня?

Поклонники Худжуна интересовались, где же теперь антифанатка. Однако Гынён не нуждалась в чьей-либо поддержке.

– Ему бы сейчас о себе беспокоиться. Вряд ли он в состоянии кому-то помочь, – ворчала Гынён.

– Скажи мне: что случилось?

– Разве вы не лучше всех знаете об обстоятельствах Худжуна и Инхён?

Гынён озадаченно уставилась на мужчину. Джихян посмотрел ей прямо в глаза и будто взглядом сказал: «Ты знаешь, о чем я, и не вздумай мне врать».

Девушка отвернулась.

– В тот день Джуни наблюдал за тем, как ты уходишь, а потом долго стоял перед балконом, не говоря ни слова.

Что? На миг сердце Гынён упало.

– Я больше не могла там находиться. После всей истории со старой любовью я не хотела причинять ему боль, поэтому решила просто уйти.

– Вот оно что. Мне даже полегчало.

Гынён горько рассмеялась на шутку Джихяна.

– Я и не знал, что тебе проще больше не видеться с нами. Очень жаль.

Чувства Гынён – это даже не любовь. Слово «любовь» слишком грубое, как медвежья лапа, грубее багета недельной давности. Хорошо, что Джихян решил разрядить обстановку. Сарказм у мужчины был явно наигранный. По крайней мере, такая реакция лучше, чем что-либо еще.