Чувствую, что из этой ситуации я в любом случае выйду предателем. Придется подвести Диану или самого себя. За четырнадцать дней может перемениться слишком многое. Ведь еще сутки назад я и подумать не мог, что усну практически в обнимку с Ди.
В конечном счете я решаю, что просто подожду и поработаю над новым портфолио. Нет смысла тревожиться о том, что еще даже не до конца известно. Возможно, я вообще не получу сертификат об успешном прохождении курсов. Мой куратор тот еще придира. Лучше будет пока ничего не говорить Диане. До тех пор, пока не буду уверен, что точно уезжаю.
Ближе к вечеру я выхожу на улицу и застаю как раз уходящего из конюшни Максима. Увидев меня, он жестом просит подождать и подходит ближе.
– Что такое? – нетерпеливо интересуюсь я, потому что хочу поскорее уйти с холода.
– Слушай, тут такое дело, – он оглядывается на дом. – Мне очень понравилась Диана. Не знаешь, есть ли у нее парень?
– Нет, не знаю, – резко отвечаю я, уверенный, что не смог скрыть своего недовольства.
– А вы с ней разве не близки?
Бесит меня этот его взгляд исподлобья, и его густые брови. Весь меня бесит, без остатка.
– Я тут работаю, – напоминаю я ему, – как и ты.
– Понял. Когда вы приходили вместе в конюшню мне показалось, что вы друзья.
– Ты прав, тебе показалось.
– И еще вопрос…
Да чего еще ему от меня надо?!
– Я тут погуглил и узнал про ее брата.
– И что?
– Хочу пригласить ее на свидание и боюсь ляпнуть что-то не то. Может, ты знаешь какие-то запретные темы, которых мне лучше не касаться?
А этот парень времени зря не теряет. Уже и свидание планирует, хотя едва ли Диана согласится куда-то с ним пойти.
– В этом вопросе я тебе ничем не помогу.
– Понял, извини за беспокойство. – Он протягивает мне руку, и я изо всех сил стараюсь скрыть внезапно возникшую к нему неприязнь.
Попрощавшись с наглым конюхом, я иду в курятник, чтобы собрать снесенные за последние два дня яйца. Надо отдать пернатым должное: яичница из их трудов выходит нереально вкусной.
Петух смотрит на меня так, словно мечтает выклевать мои глаза, и я задумываюсь о том, чтобы натравить его на конюха. Пусть применит свои садистские наклонности на подходящем человеке, а меня оставит в покое.
Но, если говорить объективно, Макс – неплохой парень. Симпатичный, воспитанный и, кажется, умный. И, что самое главное, разделяет с Дианой любовь к лошадям. На свидании им точно будет, о чем поговорить. А что могу обсудить с ней я, кроме наших умерших родственников?
– Прогнозы неутешительны, – делаю я вывод, стоя над клеткой Мистера Морковь. Из него вышел отличный собеседник. – Думаешь, он ей понравится? Или уже понравился?
Кролик отвечает легким движением ушей.
– Ты не помогаешь, – говорю я ему на прощание и выхожу.
Во дворе я натыкаюсь на сцепившихся котов – братьев Клауса и Штрауса. Белоснежная Генриетта сидит в стороне и наблюдает за их ожесточенным сражением, по-видимому, за ее кошачье сердце. Хмыкнув, я забираю стоящее у курятника ведро с яйцами и отношу его в дом.
Майя хлопочет над ужином и предлагает остаться с ней и помочь.
– Я не силен в готовке.
– Так все говорят, – она кладет передо мной разделочную доску и куриную грудку. – Нарежь брусочками.
– Ладно, – отвечаю я и, тщательно помыв руки, берусь за нож.
Пытаюсь сообразить, как именно выглядят бруски в представлении Майи, но решаю полагаться на собственные способности. Когда я заканчиваю, она остается довольна и доверяет мне нарезку грибов.
– Режь, как хочешь. У тебя хорошо выходит, – хвалит она меня.
В детстве мне приходилось готовить для себя и родителей, но только самые простые блюда.
– Спасибо.
На ужин мы подаем приготовленную общими усилиями пасту с курицей и шампиньонами. Майя разливает по стаканам свежесваренный компот из замороженной черной смородины и просит меня сходить за Дианой.
– Она точно сможет спуститься? – с сомнением уточняю я.
– Вот поднимись и узнай, – она слегка подталкивает меня в спину. – Иди-иди.
Снова я здесь: стою перед дверью ее комнаты и собираюсь с мыслями перед тем, как постучать. Макс бы точно не стал медлить. Да и я бы не стал, если бы речь шла не о Диане, а о любой другой девушке.
Она отвечает только после четвертого стука.
– Что такое?
Я слышу ее сонный и слегка охрипший голос и, открыв дверь, оказываюсь в кромешной темноте. Снова погребенная под одеялами Диана машет мне рукой.
– Время ужина, – сообщаю я ей.
– Пусть Майя принесет еду сюда. Не хочу спускаться.
– Ладно, – я разворачиваюсь, чтобы уйти, но она вдруг окликает меня.
– Сеня.
– А?
– Присоединишься ко мне?
– Поужинать с тобой в комнате?
– Ну да.
– Я… – вспомнив, насколько неаккуратно я порой ем, меня одолевают сомнения. – Боюсь, что все здесь перепачкаю.
– Ничего страшного.
– Только потом не говори, что я не предупреждал.
– Не буду, – смеется она, выбираясь из-под одеял.
К моему удивлению, когда я оказываюсь на кухне, Майя уже стоит с большим подносом, на котором стоят две тарелки с пастой и стаканы с компотом.
– Вы что, подслушивали?
– Делать мне больше нечего! – фыркает она и садится за стол ужинать в одиночестве.
Пожелав ей приятного аппетита, я направляюсь к лестнице, про себя надеясь, что ничего не упадет и доберется до комнаты в целости и сохранности.
Диана включила телевизор, по которому идет какое-то шоу про выживание на необитаемом острове. Я ставлю поднос на тумбу рядом с кроватью. Взяв по тарелке, мы устраиваемся в ее изголовье и устремляем взгляды на экран.
За время моего недолгого отсутствия Ди успела заплести волосы в небрежную косу и сейчас совсем не похожа на проспавшего весь день человека.
– Что бы ты взял с собой на остров? – интересуется она.
– Спички, – отвечаю я, уверенный, что и дня бы не продержался вдали от цивилизации. – А ты?
– Палатку.
– Что? – удивляюсь я. – Да ее же первую снесет во время шторма.
– Какого еще штора?
– Такого. Там всегда случаются природные катаклизмы. Ты разве не знала?
– Значит, меня унесет вместе с ней. Зато я буду спать в комфорте, а ты на песке.
– Так мы там вместе, на этом острове?
– Таков план, – кивнув, она поворачивает голову в мою сторону. – А ты хотел застрять на необитаемом острове с кем-то другим?
– Я бы предпочел вообще нигде не застревать.
Улыбнувшись, Ди возвращается к тарелке с огромным количеством пасты.
– Я сейчас лопну, – признается она.
– Ешь. На острове придется голодать.
– Мы возьмем с собой Майю. Она точно знает, как выживать в экстремальных условиях. – Ненадолго задумавшись, она продолжает. – Я думала, ты скажешь, что возьмешь с собой фотоаппарат.
– И чем бы он мне помог?
– Я бы взяла с собой коньки, – признается она, глядя на экран.
Я собираюсь поспорить с ней, как вдруг понимаю, к чему она клонит. Окажись мы на корабле, который терпит крушение, мы бы в первую очередь спасали то, что определяет нашу личность. Конечно, я бы потянулся за фотоаппаратом. Возможно, даже бросился бы за ним в воду. Просто потому, что не знаю, кем буду без него.
– Ты права. Я бы взял камеру с собой.
Она возвращает тарелку на поднос и, отпив немного компота, забирается назад под одеяло.
– Я теперь не усну, – сокрушается Диана.
Я ставлю свою тарелку на пол рядом с кроватью и ложусь, повернувшись к ней лицом.
– Собираешься всю ночь смотреть ток-шоу?
– Похоже на то. Составишь компанию?
– Конечно, – охотно соглашаюсь я, хотя знаю, что ближе к полуночи меня начнет клонить в сон.
Спустя час Диана выключает телевизор и принимает аналогичную моей позу. Теперь мы лежим друг напротив друга. Если бы не включенный светодиодный ночник, нас бы поглотила непроглядная ночь.
– Как нога? – задаю я самый безопасный из всех вопрос.
– Немного болит. А как твое портфолио?
– Все еще в процессе.
На этом все безобидные темы заканчиваются.
– Расскажи о себе, – просит Диана. От ее приглушенного голоса я весь покрываюсь мурашками.
– Да ты уже почти все знаешь.
– Неправда.
– Правда, – спорю я. – Ты знаешь обо всех моих увлечениях. Ты видела фотографии, которые я делаю. И ты в курсе, какой колодой я играю в Hearthstone.
– Этого мало. Давай блиц? – предлагает она.
– Начинай.
– Время года?
– Зима.