– Как ей это удается? – Кайден прищурил глаза. – А ведь ее тяжело не заметить…

– Розовое платье, маленький рост и хорошенькое личико? Я прекрасно помню твою кузину, Даг, но салон в данный момент кишит такими же дебютантками, как она.

– Нет. Таких, как она, нет.

Эзра Маклеод кивнул головой в знак согласия и потянулся к столику с напитками, стоящему у него за спиной, чтобы освежить свой бокал.

– Ну и ну, получается, от тебя уносят ноги не только аристократки, расположения которых ты добиваешься… теперь от тебя разбегаются и женщины из твоей собственной семьи.

– Если бы, – произнес Кайден приглушенным тоном. – Ив молила без устали, чтобы я взял ее с собой на один из этих балов. А моя тетушка Бесс едва ли не ножом мне угрожала, пока я не согласился. Мне просто не оставили другого выбора. А теперь она взяла и сбежала.

– Ей ведь уже почти восемнадцать лет, не так ли? Я не удивлен. Более того, осмелюсь сказать, что тебе нечего опасаться. Если ей удалось сбежать от тебя, значит, она самая умная из семьи Даггер.

– Принимая во внимание тот факт, что я избрал тебя в качестве своего друга, сам я не могу претендовать на то же звание.

Эзра снова рассмеялся над безэмоциональным тоном Кайдена. Они стояли в углу комнаты: первый – вальяжно, с бокалом в руке, второй – заложив руки за спину – и холодно разглядывали всех представителей аристократии, мельтешащих и перешептывающихся вокруг них.

Эти двое были полными противоположностями, отчего еще более удивительной была та легкость, с которой они изначально сблизились, и крепкое доверие, которое установили позже. Кайден был светловолосым, более высоким и смуглым – результат часов, проведенных на улице за строительством железных дорог и надзором за своими фабриками. У Эзры были черные волосы, он был немного ниже ростом и коренастее, с аристократической бледностью кожи – чертой любителей исключительно ночных развлечений.

Кайден Даггер представлял собой новый социальный класс. Он поднялся по карьерной лестнице не благодаря титулу, а благодаря деньгам, пользуясь преимуществами новой промышленной индустрии, в то время как Эзра Маклеод был классическим аристократом, наследником известной фамилии и титула, никогда не ставившим под сомнение ни свое будущее, ни положение в обществе и не знавшим никаких лишений на протяжении всей жизни.

Вполне естественно, что высшее общество удивлялось их дружбе. Да и сами они порой были весьма озадачены ею.

– Скажи мне, Даг, – вновь заговорил Эзра. – Раз уж ты избавился от необходимости присматривать за мисс Эвелин Буланже… ты вернешься к своей первоочередной миссии?

Не сдвинувшись ни на йоту, Кайден окинул его убийственным взглядом.

– Не смейся – прошипел он.

– И не думал. По правде говоря, я тобой восхищаюсь. Нет такой миссии, которая вызывала бы во мне больше дрожи, чем твоя: убедить даму отдать тебе свою руку и сердце. Уф-ф. – Эзра взглянул на вино в своем бокале, словно то был яд. – Брак…

– А я думал, больше всего на свете ты боишься иметь работу.

– А разве брак не является работой? Хотя женитьба еще более тяжелая кабала – от нее даже дома не отдохнешь.

– Тебе-то откуда это знать? Ты ведь даже не работаешь.

– Ровно поэтому я не собираюсь сковывать себя никакими священными узами. – Улыбнулся Маклеод. – Если я и начну работать, то исключительно ради того человека, которого ценю больше всех в этом мире.

– То есть себя самого.

– Именно! Себя самого.

Кайден медленно покачал головой и продолжил осматривать комнату. В последний раз, когда он видел Эвелин, она направлялась в дамскую комнату. Возможно, она все еще была там.

«Может, мне пойти поискать ее?»

Но он был мужчиной, и идти искать ее там было бы неуместно. Кроме того, Ив наверняка скоро вернется. Он не боялся, что с ней может что-то случиться. Его кузина всегда отличалась весьма решительным нравом.

«Скорее, это все остальные должны трепетать от страха. Если моя кузина выпущена на свободу в залах высшего света, британское общество находится в серьезной опасности».

Пока Кайден осматривал комнату, его внимание привлекла одна фигура. Это была дама, сидевшая в последнем ряду кресел, одна из толпы женщин, ожидавших партнера по танцу. Она медленно обмахивала себя веером, умирая от скуки.

Кайден запомнил имена и лица самых важных аристократов, поэтому сразу же узнал ее. Леди Мэри Гарденер не была особенно красивой или интересной. Ничто в его сердце не откликалось при взгляде на нее.

Но она была благородных кровей, и этого было достаточно для его целей.

– Скоро вернусь, – бросил он.

– О-о-о, – улыбнулся Эзра своей сардонической улыбкой. – Даг вновь идет в атаку!

– Предупреждаю: если будешь продолжать в том же духе, я разобью тебе лицо.

– Сеанс фехтования у нас только завтра, но раз ты так хочешь его ускорить… Позволь мне только выпить еще один бокал, и я готов.

– Ради моего и твоего собственного блага, не пей больше, – проворчал Кайден. – Как я и сказал, я скоро вернусь.

Он направился на противоположную сторону салона решительным шагом, хотя мысленно уже готовился к очередному отказу.

Но разве это хоть раз останавливало Даггера?

* * *

Зашедшая в будуар девушка выглядела так, словно только что сошла с одного из портретов в холле. Даже если бы она была одета в лохмотья (или в старомодную одежду Хоуп), было бы очевидно, что она принадлежит к аристократии.

Так оно и было. Хоуп сразу же узнала ее. Алиса Чедберн была одной из дочерей маркиза Дорсетшира. Уже сама ее походка и манеры делали честь титулу ее отца: они были настолько утонченными и величественными, что заставляли Хоуп корчиться от зависти, а Эвелин – стыдиться.

Она была полной противоположностью француженки: высокий рост, стройный стан и бледность, контрастирующая с прямыми черными волосами, обрамляющими удлиненный овал лица. Все это вместе подчеркивало каноническую красоту, образцом которой та являлась. Ее образ дополняла извечная надменность. Хоуп никогда не осмеливалась заговорить с ней, хотя они и пересекались сезон за сезоном на разных балах и приемах и знали самые сокровенные тайны друг друга.

Как, впрочем, и все английское общество, молчаливо хранившее чужие секреты.

– Расскажите, мисс Мод, что с вами произошло?

– У меня… у меня развязалась лента, которая…

– Позвольте мне взглянуть, – перебила ее собеседница.

Она не встала на колени, как Эвелин, а лишь слегка наклонилась и приподняла юбку Хоуп с левой стороны – ровно настолько, чтобы просунуть руку между тканями. Хоуп слегка вздохнула, почувствовав, как обтянутые шелком пальцы коснулись ее бедра. Затем они затерялись в начале протеза.

– Я нашла проблему, – сказала Алиса. – Пожалуйста, не двигайтесь. Я подвяжу чулок повыше, чтобы он плотно сидел на ноге. Нельзя носить его так низко, иначе он запутается в металле.

– Так может быть в этом и дело! – воскликнула Эвелин, поднявшись с пола и расправляя свою розовую юбку. – Я хотела сказать, было бы очень практично, если бы на протезе был крючок для чулка!

Алиса замолчала на несколько секунд, поджав губы. Наконец, словно что-то обдумав, она кивнула головой.

– Да, возможно, это хорошее решение. Однако совершенно необязательно так громко об этом кричать.

– Это я-то кричу?!

Она произнесла это на столь высоких нотах, что Хоуп непроизвольно улыбнулась, заметив, как Эвелин хихикает, прикрывая рот рукой.

– Прошу прощения! Это мой первый сезон, и у меня до сих пор нет знакомых дам из благородных семей, кто бы мог наставлять меня и учить манерам английского общества. Меня отправили на бал с кузеном, но он настолько скучный, что я от него сбежала…

– Ваш кузен? – поинтересовалась Алиса.

Невзирая на замечание, Эвелин продолжила:

– Моя мать англичанка, но она никогда не принадлежала к высшему свету, поэтому не имеет о нем и малейшего преставления. А мой отец хоть и очень богат, но весь круг его знакомых сосредоточен во Франции. В Англии же у него совершенно нет никакого влияния, – тяжко вздохнула Ив, накручивая на палец один из своих блестящих локонов. – Во Франции все гораздо проще. Люди там, как бы так сказать, менее… менее…

– …чопорные, – закончила за нее фразу Хоуп, чем вызвала взгляд одобрения со стороны Алисы и радостный хлопок в ладоши от Эвелин.

– Именно! Ах, Хоуп, всегда у тебя найдется нужное слово в нужный момент! Ты такая умная.

– Никто из нас не отличается особым умом, раз мы стоим и теряем время здесь, в уборной, – чуть слышно ответила Алиса. Она подошла к зеркалу, чтобы поправить свой внешний вид, хотя Хоуп совершенно не понимала зачем. Дочь маркиза представляла собой само совершенство с головы до ног. – Нам втроем следовало бы находиться сейчас в бальном зале.

– Ага, грея стулья, да? – пошутила Эвелин, приблизившись и взяв Хоуп за руку, чем несказанно ее удивила, так, что, растерявшись, девушка не знала, как ей реагировать. – Я видела тебя там, в глубине зала. Ты ни разу за вечер не покинула своего места.

– Да, это, безусловно, так, – признала Хоуп, смиренно улыбнувшись. – Ведь никто не хочет приглашать меня на танец – по довольно очевидным причинам…

– Почему нет? – вопросительно склонила голову Эвелин.

– Из-за ее ноги, мисс Буланже, – выдохнула Алиса. – Мужчины хотят себе идеальных кукол и, в отличие от животных, набрасываются только на самую лучшую добычу. Они могут удовлетвориться слишком юными или больными, но только если у них не осталось другого выхода, не раньше. – Она провела рукой по линии декольте на своем красном платье и приподняла его на пару сантиметров. – Разве во Франции не так же? Я думала, что подобная поверхностность – всеобщий грех.