Он постоял ещё минуту, потом молча ушёл в гостевую спальню. А я осталась сидеть в кухне, думая о том, как быстро может рухнуть жизнь, построенная на лжи.

ГЛАВА 25.

ГЛАВА 25.

На следующий день, утром, мы молча позавтракали и поехали к нотариусу. Антон выглядел ужасно - не выспавшийся, осунувшийся, с дрожащими руками. Я же, наоборот, чувствовала себя собранной и решительной. Конец близко.

Нотариус, пожилая женщина с проницательными глазами, несколько раз переспрашивала Антона, уверен ли он в своём решении.

- Вы дарите супруге автомобиль стоимостью два миллиона рублей и свою долю в квартире стоимостью восемь миллионов. Это значительная сумма. Вы действуете добровольно?

- Да, - хрипло ответил Антон, расписываясь в документах. - Добровольно.

Я сидела рядом, наблюдая, как он ставит подпись за подписью. Десять миллионов. Неплохое начало.

Из нотариальной конторы мы поехали в банк, где у Антона был открыт счёт. По дороге он несколько раз порывался что-то сказать, но так и молчал. Я тоже не нарушала тишину - пусть мучается в неопределённости.

В банке мы подошли к менеджеру - симпатичной девушке лет двадцати пяти с профессиональной улыбкой.

- Добрый день! Чем могу помочь?

- Хотим закрыть счёт, - сказала я, протягивая ей реквизиты счёта, который открыла для меня Дина. - И перевести все средства, по этим реквизитам.

Девушка проверила документы, что-то набрала в компьютере.

- На счету... семьдесят три тысячи рублей. Все переводим?

Я посмотрела на Антона. Он сидел, опустив глаза.

- Всего семьдесят три тысячи, - переспросила я.

- Да, всё верно. Семьдесят три тысячи, - подтвердила менеджер. - Хотя... у вас же есть ещё банковская ячейка.

Антон дёрнулся, как от удара током. Я почувствовала, как внутри всё похолодело.

- Ячейка? - переспросила я, глядя на мужа. - Антон, что за ячейка?

- Я.… забыл про неё, - он облизнул губы.

- Забыл, - кивнула я. - Конечно. А что там хранится?

- Документы... важные бумаги...

- Документы, - я повернулась к менеджеру. – Мы же можем пройти к ячейке?

- Конечно. Проходите.

Мы спустились в депозитарий. Антон шёл рядом, как приговорённый к казни.

Сотрудник банка открыл металлический ящик и выдвинул его. Внутри лежали пачки купюр, аккуратно перевязанные резинками.

- Документы? - тихо спросила я, доставая одну пачку.

Антон молчал, глядя в пол.

Мы пересчитали деньги прямо там, в присутствии сотрудника. Десять миллионов рублей. Десять миллионов, которые он припрятал, пока я работала и мечтала о ребёнке.

- Откуда эти деньги? - спросила я, когда мы вышли из банка.

- Камарцев давал мне откаты с каждого завышенного контракта, - он ответил так тихо, что я едва расслышала.

- И ты мне говорил, что он тебя шантажировал? - я остановилась посреди тротуара. - Вы делили поровну все деньги.

- Лика...

- Заткнись, - я развернулась и пошла к машине. - Просто заткнись и не говори ни слова.

В машине по дороге домой, мы ехали в гробовом молчании. У меня в сумке лежало десять миллионов наличными и дарственная, а в голове крутились мысли о том, может изначально Камарцев и шантажировал Антона, но затем тот быстро вошёл во вкус, и они начали делить прибыль пополам.

Дома Антон прошёл в гостевую и сел на кровать, опустив голову в руки.

- Собирай вещи, - сказала я, стоя в дверном проёме.

- Лика, пожалуйста... Скажи, где Агата с Машей.

- Скоро будут дома.

- Ты сошла с ума...

- Возможно, - согласилась я. - Шесть лет жизни с лжецом и вором действительно могут свести с ума. Собирай вещи, Антон. Немедленно.

Он молча достал из шкафа сумку, начал складывать одежду. Руки тряслись так сильно, что рубашки падали на пол. Я наблюдала за ним без жалости - наконец-то он понимает, каково это, когда твоя жизнь рушится в одночасье.

Через полчаса он стоял в прихожей с сумкой в руке.

- Куда мне идти? - спросил он.

- Не моя проблема, - я открыла дверь. - В гостиницу, к друзьям, на квартиру к любовнице, уверена, у тебя есть ключ. Мне всё равно.

Он шагнул к выходу, потом обернулся.

- Лика, я действительно любил тебя. В самом начале. До того, как всё пошло не так...

- Знаешь, что, Антон? - я достала телефон, открыла фотографию и отправила на телефон мужа. - Вот тебе на прощание подарочек.

Он открыл сообщение, на экране было фото, которое мне отправил Саша: Агата с ним в постели.

Антон поднёс телефон, ближе к глазам, вгляделся в снимок. Лицо исказилось от боли.

- Что это? - голос сорвался на крик. - Что это, Лика?

- А это твоя верная любовница коротает время, пока ты мучаешься угрызениями совести, что выходные провёл с семьёй жены.

Антон продолжал смотреть на фотографию, словно не мог поверить своим глазам.

- Она изменила мне...

- Вау! - я притворно изобразила удивление. - Представляешь? Как это неприятно - узнать, что тебе изменяют. Я, конечно, не могу понять твоих чувств, потому что со мной такого никогда не случалось.

Он бросил телефон мне в руки, схватился за дверной косяк.

- Ты всё подстроила. Всё это... спектакль.

- Конечно, подстроила. Ты думал, я буду молча терпеть? Просто разведусь и отпущу тебя к твоей любовнице? Нет, Антон. Ты заплатишь за всё.

Он смотрел на меня с такой ненавистью, что я на мгновение испугалась. Но потом плечи его опустились, взгляд потух.

- Ты добилась своего, - тихо сказал он. - Ты разрушила всё.

- Это не я разрушила. Это ты разрушил, когда решил сесть пьяным за руль и убить человека. Когда решил воровать у моего отца. Когда решил врать мне шесть лет подряд.

Антон молча повернулся и вышел из квартиры. Дверь захлопнулась за ним с глухим звуком, и я осталась одна в нашей бывшей семейной квартире.

Я прислонилась спиной к двери и закрыла глаза. Всё кончено.

ГЛАВА 26.

ГЛАВА 26.

Я постояла у двери ещё минуту, переводя дыхание, затем достала телефон и набрала Сашу.

- Лика? Как дела? - его голос звучал встревоженно.

- Всё кончено, - сказала я. - Антон ушёл. Можешь отвезти Агату и Машу к ним домой.

- Серьёзно? Уже?

- Да. Он во всём сознался, отдал деньги, которые смог найти, написал дарственную. В понедельник папа его уволит. Так что ни Агата, ни её дочь мне больше не нужны.

- Хорошо, - Саша помолчал. - Лика, ты как? Держишься?

- Пока да. Отвези их, а потом приезжай ко мне. Надо поговорить.

- Конечно. Буду через пару часов.

Положив трубку, я прошла по квартире. Тишина была оглушающей. Десять лет брака закончились. Я села на диван, обняла колени и впервые за все эти недели позволила себе заплакать - не от боли, не от злости, а от облегчения.

Саша появился ближе к полуночи - усталый, с растрёпанными волосами и мрачным лицом. Сел рядом на диван, обнял меня за плечи.

- Ну что, сестрёнка? Как ощущения?

- Странные, - призналась я, вытирая слёзы. - Как будто проснулась после долгого кошмара. И одновременно... пусто.

- Это нормально. Адреналин спал, эмоции зашкаливают. Дай себе время прийти в норму.

Мы сидели молча несколько минут. Наконец я спросила:

- Как они отреагировали, когда ты сказал, что их отвозишь домой?

Саша хмыкнул.

- Агата сначала не поверила. Думала, я шучу. Потом начала требовать объяснений - что случилось, где ты, что с Антоном. Я сказал только, что всё кончено и она свободна.

- А девочка?

- Маша была счастлива, что едет домой. Всё время болтала о том, как хочет к своим игрушкам. Для неё это было просто приключение.

- Слава богу, - я вздохнула. - Хотя бы ребёнок не пострадал.

Саша повернулся ко мне, изучил моё лицо.

- Лика, ты не жалеешь о том, что сделала?

Я задумалась. Жалею ли я? О боли, которую причинила Антону? О том унижении, которое пережила Агата? О том страхе, который испытала маленькая Маша?

- Нет, - наконец ответила я. - Не жалею. Он украл у меня шесть лет жизни, Саш. Шесть лет я ждала детей, а он врал мне в глаза и растил дочь с другой. Он воровал у моего отца, убил человека и скрылся. Он заслужил всё, что получил.

Саша кивнул.

- Понимаю. И я не осуждаю. Просто... береги себя. Месть - это сильный наркотик. Легко подсесть.

Мы ещё немного поговорили о том, что будет дальше - о разводе, о новой жизни, о работе в компании отца. Потом разговор перешёл на другие темы, и я вспомнила о подруге.

- Саш, а что с Диной?

- Что с Диной? - он нахмурился.

- Ты же видел, как она на тебя смотрела. Как себя вела.

Он встал, прошёлся по комнате.

- Лика, не надо.

- Надо, - настояла я. - Саша, она до сих пор тебя любит. Всё это время любила.

- Это её проблемы, - его голос стал жёстче. - Мы расстались десять лет назад. Всё было сказано тогда.

- Но ведь ты её тоже любил...