Отлично.

У меня лучшие подруги в целой вселенной, потому что в ту же секунду она говорит:

– Черт… Мы будем с текилой через двадцать минут.

2 31 октября Дэмиен

2

31 октября

Дэмиен

Ненавижу эти вечеринки.

Дело не в том, что я в целом ненавижу вечеринки, хотя так и есть, но этот тип вечеринок я особенно ненавижу.

Корпоративы.

С понедельника по пятницу как минимум десять часов в день мне приходится видеть этих людей. Заставлять меня проводить время с ними вне работы для сплочения коллектива – изощренная пытка.

Особенно на Хэллоуин, когда все наряжаются в костюмы и напиваются, и, если честно, все это дерьмо с каждым разом становится все страннее. Прямо сейчас я смотрю, как помощница юриста, переодетая в такого ангела, какого не увидишь ни на одной картине с библейским сюжетом, вешается на недавно появившегося у нас адвоката в костюме Стьюи из «Гриффинов».

Каждый проводит свободное время как хочет, не буду никого осуждать, но порой мне кажется, они забывают, что завтра утром снова встретятся на работе.

Все женщины на вечеринке – и те, кто работает здесь, и те, кого привели с собой мужчины, – надели разные варианты одного и того же облегающего костюма, неважно, мышь это, вампир или ангел.

Даже мужчины нарядились: кто-то постарался, кто-то оделся проще, – но все они в костюмах и слишком много пьют, подсознательно меряясь друг с другом членами.

Я выбрал простой и в то же время классический костюм Маверика из «Топ Гана»: джинсы, белая футболка, кожаная куртка и очки-авиаторы. Бум. Костюм готов.

Бонусом – я наблюдаю за людьми, пользуясь тем, что они не знают, следит ли за ними партнер фирмы.

Спойлер: я, черт возьми, всегда слежу.

Хороший адвокат знает, как играть в эту игру, и, если честно, наблюдение за людьми – самая важная ее часть. Чего только не выяснишь о коллегах, если проследишь за ними в непринужденной обстановке, когда они расслабились и думают, что никто не смотрит.

Часть меня знает, что я должен ходить по комнате, здороваться со всеми, спрашивать, хорошо ли они проводят время, и всячески общаться с коллегами. От меня, как от партнера «Шмидт и Мартинес», ожидают такого поведения.

И по большей части мне нравятся работники моей фирмы, я даже считаю их в какой-то степени семьей. Очень неблагополучной, но все же семьей. Хотя я боюсь, что порой наш выбор клиентов толкает нас заниматься опасными и неэтичными делами, все же мне нравятся эта фирма и люди, которые работают здесь.

Между тем я стою в углу, намеренно избегая всех, и листаю приложение для знакомств, которое установил сегодня утром.

Единственное объяснение этому решению, которое я могу дать, – жизнь в последнее время кажется… скучной.

Пресной и предсказуемой. Слишком серьезной. Жизнь, полная больших ожиданий, которые я полностью оправдал, привела к тому, что в мои сорок два года я холостяк, невероятно успешный основатель одной из самых востребованных юридических фирм в Нью-Йорке, равных которой нет, но, кроме того… мне скучно.

Я не чувствую удовлетворения.

Смотрю на влюбленных в парных костюмах, они пьют оранжевый пунш и смеются в предвкушении праздников, которые я в очередной раз встречу в одиночестве. И мне интересно, не пора ли что-то изменить.

Найти кого-то.

Вот только в этом приложении для знакомств я тоже не особо вижу смысл. Листая вправо и влево и просматривая профили, которые очень похожи на мастерски составленные резюме, призванные описать лучшее в человеке, я чувствую себя… лицемерным. И это идеально вписывается в ту совершенную жизнь, которой я живу.

Когда я рос, родители ставили мне высокую планку. Говорили, чего я должен добиваться, и мне казалось, я обязан гнаться за этими целями, чтобы мама с папой, американские кубинцы в первом поколении, гордились мной.

Окончить школу лучше всех?

Сделано.

Ходить на подготовительные курсы по праву и получить полную стипендию в Йеле?

Сделано.

Стать лучшим студентом в группе и работать с высокопоставленными клиентами – составлять для них безупречные брачные контракты, а потом, когда развод неизбежно случался, находить в них лазейки, чтобы расторгнуть?

Тоже сделано.

Основать успешную фирму, стать партнером с одним из лучших адвокатов по семейному праву в городе и еще до тридцати пяти лет обзавестись целым списком состоятельных клиентов?

Да, и это тоже.

Все шло согласно плану, идеальному расписанию моей жизни. В итоге семья гордится – я уважаемый специалист и мир у моих ног.

Теоретически у меня есть все. Я могу улыбнуться любой женщине, которую захочу, и она будет моей.

Но эта скука…

Эта скука от прекрасного исполнения тщательно продуманного плана одолевает меня. Мне кажется, я устал от предсказуемости. От легкости. От всего, что кажется поверхностным и незначительным.

И эти приложения для знакомств, где в профилях ты видишь только лучшее в человеке и сам должен произвести хорошее впечатление всего за десять секунд, кажутся примерно такими же.

К сожалению, прямо сейчас они – единственный вариант, так что я загружаю анкеты, чтобы заполнить пустоту внутри.

Может быть, мне нужен кто-то. Я не ищу ничего серьезного, нужен лишь человек, который поможет избавиться от гнетущей тишины в мои немногочисленные свободные от работы часы.

Я стою в углу, прячась от коллег и сотрудников, а рядом кое-кто маячит.

Не хочу поднимать на него глаза.

Только по тому, как он проскользнул ко мне и молча ждет, что я заговорю первым, я могу сказать, кто это. А я в самом деле не хочу сегодня разбираться с его дерьмом. Так что я пялюсь в экран своего телефона еще несколько долгих и неловких минут, прежде чем наконец посмотреть на него.

Ричард Бенсон прислонился к стене, стоя рядом со мной. Его рука в кармане строгих черных брюк, в которые заправлена белая рубашка на пуговицах, а на скрещенных ногах невероятно дорогие туфли.

Если быть честным, мне он не нравится.

Ричард – слизняк.

Амбициозный, не в хорошем смысле этого слова. Считает, что ему обязаны дать все, что он хочет, а он при этом не должен трудиться так же усердно, как остальные, потому что он такой, какой есть, и этого уже достаточно, чтобы весь мир пал к его ногам. Он тщательно отбирает клиентов, отказываясь представлять интересы тех, кто, по его мнению, не стоит потраченного времени. Зачастую Ричард становится на сторону людей, которых обвиняют в превышении полномочий и преступной халатности.

Он жадный и до денег, и до власти и считает мою фирму отличным инструментом, чтобы получить больше того и другого.

А еще он внук моего партнера по бизнесу и сооснователя фирмы.

Много лет назад Саймон Шмидт связался со мной, после того как я выиграл крайне распиаренное в СМИ дело одного генерального директора, присвоившего деньги компании, которую возглавлял. Саймон хотел, чтобы мы стали партнерами, и он не отступал, пока я не согласился. В течение года мы с ним основали компанию «Шмидт и Мартинес». Несмотря на то что мы были новичками в этом деле, нам удалось подписать контракты с несколькими известными бизнесменами. Мы до сих пор можем похвастаться нашим впечатляющим послужным списком.

Когда мы только начинали, Саймон сказал, что хочет оставить наследство для внука, который только начинал работать в юриспруденции. Он упомянул о своих надеждах на то, что, когда выйдет на пенсию, его старший внук займет его место.

Я больше чем уверен, что тот жаждет, чтобы это случилось сейчас. В прошлом году в это время он мог бы стать самым молодым партнером.

А пока этот титул принадлежит мне, поскольку я создал компанию семь лет назад, когда мне было тридцать пять. Но маленький Дикки, черт его дери, очень бы хотел утереть нос всем своим знакомым. И сделать это достижение очередным сияющим камушком в своей короне.

Я молча осматриваю его с ног до головы, стараясь глазами ясно выразить глубокое неприятие к этому человеку. Я годами пытался сделать это.

К сожалению, он словно щенок, который не понимает гребаных намеков. Вместо того чтобы поздороваться и уйти, он продолжает пялиться на меня с выжидающей улыбкой.

Пытается поговорить со мной, подлизаться, расположить к себе.

Быть с ним в хороших отношениях? Я пас.

– И кто ты такой? – спрашиваю я, показывая на него рукой с телефоном.

– Что?

Он выглядит озадаченным, как будто не понял вопрос.

– Это же хэллоуинская вечеринка. Кто ты такой? – Я приподнимаю бровь, подразумевая еще один вопрос: «Ты тупой?»

– Я… эм… адвокат, наверное? – говорит он, почесывая голову. Я слышал, что у него не свои волосы, хотя это и не мое дело. – Не буду врать. Я не ожидал, что люди и впрямь придут в костюмах по такому поводу. Я думал, мы все несколько… старые для такого.

Он смотрит на меня и на мой простой костюм, и до того, как он успевает подавить эмоцию, я замечаю ее: осуждение.

И именно поэтому он никогда не станет партнером.

Только не при мне, по крайней мере.

Он гребаный лжец.

Он не может скрывать свое осуждение по каждому поводу, которых у него много.

Наша работа как адвокатов заключается в том, чтобы убеждать людей – неважно, в виновности или невиновности, в оправданности поступков и в том, что значит торжество правосудия на самом деле. Выносить окончательный приговор – задача судьи или присяжных, а если мы все делаем верно, то подводим их к нужному решению.