Она стоит посреди коридора, застыв, и смотрит на нас. Ученики проходят мимо, огибая ее и стараясь держаться подальше.

Ну же, Ава! Давай, малышка, подойди ближе! Еще шаг. Дай коснуться тебя! Руки, плеча – чего угодно. Пожалуйста!

У меня дрожат пальцы.

– Не верится, что она вернулась, – бормочет Ченс и поворачивается ко мне. Он говорит тихо, чтобы она не услышала. – Ты знал?

– Откуда? – сухо спрашиваю я.

– Ты вечно все знаешь! Твой отец в попечительском совете.

Я смеюсь. Он даже не представляет, к какой информации у меня есть доступ. Ава, непокорная Ава… Я знаю о ней столько, что в голове не укладывается, а член твердеет…

Тихо! Держись от нее подальше.

Грудь Ченса вздымается.

– После вечеринки отец отобрал машину. До сих пор не вернул, как будто это я виноват. Но мы встречались, так что в его глазах я ответственный.

Да, только ты уехал с Бруклин.

Меня охватывает раздражение.

– Ты же ее любил?

Он резко втягивает воздух, но говорит тихо:

– Нет.

Врешь.

Я усмехаюсь себе под нос.

Взгляд замирает на округлом лице. Споткнувшись, Ава останавливается в паре метров от нас и смотрит на Ченса. В ее глазах – ненависть. Плотная, почти осязаемая. Как горячие искры.

Он бледнеет и сглатывает, и гнев сменяется… страхом? В последнее время Ченс теряет самообладание при одном только упоминании Авы, а сейчас смотрит на нее так, словно видит перед собой привидение.

И опускает взгляд.