Кейт протянула руку и коснулась плеча девушки.

– Вы никак не могли знать, что это произойдет. А если бы вы пошли следом за ними, он мог бы убить и вас.

Каро протянула девушке свой носовой платок, и Лиззи громко в него высморкалась.

– Оставьте его себе. – Голос Каро повысился на октаву, когда трактирщица попыталась вернуть ей испачканный платок.

– Вы не против, если мы напечатаем в газете то, что вы нам рассказали? – спросила Кейт. Она, разумеется, передаст в Скотленд-Ярд описание внешности мужчины, с которым ушла Бетси. – Мы не назовем ваше имя, если вы не желаете. Но, вероятно, было бы неплохо, если мы сообщим его полиции, чтобы они могли поговорить с вами.

При упоминании полиции Лиззи нахмурилась.

– Вы не говорили, что работаете на них.

– Нет, мы не работаем на полицию, – поспешила заверить ее Каро, – но если они до сих пор не разговаривали с вами, вероятно, это означает, что они не знают ни об этом человеке, ни о том, что вы его видели. Это поможет им найти убийцу Бетси.

Лиззи неохотно кивнула.

– Тогда, пожалуй, это не повредит.

Поблагодарив ее, Кейт и Каро задали еще несколько вопросов о том, как долго Лиззи проработала в закусочной, и кое-что выяснили о ее прошлом.

К тому времени, как они прошли назад через «Белую лань» и вышли на улицу через парадную дверь, оказалось, что они отсутствовали уже почти час, и облегчение, отразившееся на лице слуги Джеймса при их появлении, их позабавило.

Он пошел ловить для них кэб, и Каро, сверкнув глазами, повернулась к своей спутнице.

– Как так вышло, что мы нашли более важную улику, чем целый Скотленд-Ярд за все эти месяцы?

– Я не знаю. – Кейт покачала головой. – Но мы обязательно добавим этот разговор с Лиззи в нашу первую колонку. Даже если человек, которого она описала, не убийца, по крайней мере, он был последним, кто видел Бетси живой. Если же он убийца, я с нетерпением жду возможности предостеречь обитательниц Лондона от чего-то конкретного.

– А если полиция будет против?

– Они упустили шанс лично допросить Лиззи Грейнджер, – решительно заявила Кейт. – Мы передадим им сведения, которыми она поделилась с нами, как только отправим их в печать, но у них нет власти ни надо мной, ни над моей газетой. И если они спросят, я им так и скажу.

Глава 2

Глава 2

– Сэр, вы непременно захотите это увидеть.

Эндрю Эвершем оторвал взгляд от свидетельских показаний, которые перечитывал, наверное, уже в сотый раз.

Здесь явно было нечто такое, что он все время упускал. Жертвами так называемого Блюстителя заповедей стали уже четыре человека, а у него на примете еще не было подходящего подозреваемого.

С трудом верилось, что до этого случая он славился умением раскрывать дела, которые заставляли других следователей недоуменно чесать затылки.

– Что такое, Рэнсом? – Он поднял глаза и увидел, что молодой человек протягивает ему газету. Неужели уже время выхода газет? Часы на стене подсказали ему, что близится рассвет. Эвершем вздохнул. Он работал всю ночь и все же не нашел ни в одном из документов ничего такого, что могло бы навести его на мысль о личности убийцы.

Взяв у Рэнсома все еще сырую от типографской краски газету, он прочитал заголовок и выругался.

– Кто, черт возьми, этот свидетель?

Бегло пробежав глазами газетную заметку, он узнал, что некая Лиззи Грейнджер видела, как в ночь перед тем, как Бетси Кример, последнюю жертву, нашли мертвой, она ушла с неизвестным мужчиной.

Имея почти десятилетний опыт работы расследователя, он знал – газетные статьи лучше не принимать за чистую монету, но «Лондон Газетт» была известна своим дотошным вниманием к фактам, в отличие от некоторых газет, которые из пальца высосут любую историю. Имя автора заставило его еще раз вздрогнуть. Он никогда не слышал о человеке по имени К. Хардкасл, но, если ему не изменяет память, Баском – фамилия владельца газеты.

– Мы поговорили со всеми, кто был в «Белой лани» в ночь исчезновения Бетси Кример, мистер Эвершем. – Огорчение на ребяческом лице Пола Рэнсома было неподдельным. – Я не знаю, как можно было не заметить эту Грейнджер.

Рэнсом мог этого не знать – в отличие от Эвершема.

Зря он доверил допрос работников закусочной Адольфусу Уоргроуву. Он знал: его коллега-детектив – большой любитель, мягко выражаясь, срезать углы, но он не предполагал, что Дольф будет вести дело столь небрежно. В Скотленд-Ярде ни для кого не было секретом, что Уоргроув уже давно завидовал успехам Эвершема, но зайти так далеко и подвергнуть опасности жизни людей, лишь бы дело осталось нераскрытым, – это уже слишком.

Словно вызванный мыслями Эвершема, в комнату шагнул сам Уоргроув.

– Мое вам сочувствие, ваша светлость. – Ухмылка Уоргроува явно противоречила его словам. – Как же вы упустили такого важного свидетеля?

Уоргроув дал ему это прозвище, как только узнал, что отец Эвершема, сельский викарий, был сыном баронета. И неважно, что семья давным-давно отреклась от старшего Эвершема за то, что он женился на простолюдинке. Или что Эндрю Эвершем ни разу даже не видел своего деда или кого-то из его большой семьи. Ему удалось рассеять большую часть подозрений со стороны своих коллег-полицейских и подчиненных по Скотленд-Ярду благодаря тщательной полицейской работе и успеху в раскрытии ряда наиболее сложных дел, которые ему доверяло начальство. И тем не менее Дольф Уоргроув, который смотрел на успехи Эвершема лишь сквозь призму своих собственных неудач, ни разу не упустил случая напомнить ему, что тот не совсем вписывается в ряды коллег.

Эвершему потребовались все годы его службы в Скотленд-Ярде, чтобы доказать тем, кто сомневался в нем, что человек его происхождения способен выполнять эту работу, и доказал это. И вот теперь Уоргроув приложит все усилия к тому, чтобы эта его оплошность с допросом ключевого свидетеля в одном из самых громких дел, которые ему когда-либо поручали, стала личной неудачей, его крахом.

Он был не прочь свалить всю вину на Уоргроува, но уклоняться от ответственности было не в привычках Эвершема. Он отлично понимал: поручая столь важную задачу столь ненадежному расследователю, как Уоргроув, он идет на риск. Но когда половина его людей свалилась с лихорадкой, другого выбора у него не было. Он лишь надеялся, что Дэрроу поймет его.

Нельзя, чтобы коллега заметил его раздражение – любое проявление недовольства с его стороны доставило бы Уоргроуву удовлетворение. Эвершем был полон решимости не допустить этого. Он с напускным спокойствием, которого сам совершенно не чувствовал, поинтересовался:

– Как я понимаю, вы озаботились допросить всех в «Белой лани», не так ли?

Надеяться на раскаяние коллеги Эвершему точно не стоило, это было сильным промахом.

– У плохого мастера всегда инструмент виноват, Эвершем, – сказал Уоргроув с притворным разочарованием. – Я думал, вы славитесь знаменитыми дедуктивными способностями. Разве вы не должны были это понять и дать своим подчиненным соответствующие указания?

– С каких это пор вы считаете себя чьим-то подчиненным, Уоргроув? – Эвершем позволил себе посмеяться над фальшивой скромностью своего собеседника.

Будучи больше не в силах выносить язвительность Уоргроува, Эвершем встал из-за стола и, повернувшись к Рэнсому, который широко открытыми глазами наблюдал за беседой начальника и его коллеги, сказал:

– Пойдемте со мной. Мы собираемся поговорить с Лиззи Грейнджер, пока до нее не добрались остальные газеты. – В чем он решительно не нуждался, так это в том, чтобы все подробности ее встречи с вероятным убийцей попали на первые полосы дневных газет, прежде чем он успеет получить от Грейнджер какие-либо новые сведения.

– О, в этом нет необходимости, Эвершем, – холодно произнес Уоргроув. – Вскоре я сам займусь этим. Как только вы введете меня в курс дела. – Эвершем ощутил в затылке тревожное покалывание, но не успел он усомниться в словах Уоргроува, как тот добавил: – Дэрроу отстранил вас от этого расследования.

– Не городите вздор, – вырвалось у Эвершема. – Дэрроу не стал бы этого делать, не предупредив меня заранее.

– Ступайте и поговорите с ним сами, если не верите мне, – пожал плечами Уоргроув. – И как только закончите разговор, предоставьте мне эти новые сведения, и как можно скорее. Здесь предстоит много работы, и я полагаю, что вы сами не хотите откладывать отправление правосудия ни на минуту.

Эвершем так сильно стиснул челюсти, что у него заболели зубы. Не оглядываясь, он зашагал к лестнице и направился к кабинету старшего суперинтенданта Макса Дэрроу.

– Ничего не поделаешь, – сказал начальник, прежде чем Эвершем успел открыть рот, и указал ему на стул. Но Эвершем предпочел стоять, и Дэрроу вздохнул. – Ты не хуже меня знаешь, что, как только люди теряют доверие к методам расследования лондонской полиции, мы бессильны восстановить его.

– Но, сэр, я единственный, кто занимался делом Блюстителя заповедей с самого начала. – Эвершем старался не показать обиду, но за десять с лишним лет службы в Скотленд-Ярде его ни разу не отстраняли от расследования. Это даже больше, чем удар по самолюбию: гораздо важнее было то, что, пусть он и был виноват, его лишили шанса все исправить.

– Именно поэтому нам необходима пара свежих глаз. – Суперинтендант нахмурил густые брови. – Не хотел тебе говорить, но по этому делу поступили запросы не только от членов парламента, но и от министерства внутренних дел. Они требуют, чтобы Блюститель заповедей был как можно скорее пойман, и не желают, чтобы ты продолжал расследование.