— А что это он без галстука? — косится на меня Катерина.

— Утром надевал, — вздыхаю я.

— Потерял где-то, — смеются наши старшие дети.

— Тихо вы, — поднимаю вверх палец. — Ничего не слышно.

— Да там и слушать нечего, — фыркает Саша. — О семье папа в самом конце говорить будет.

— Интересно, а он скажет о торжественной церемонии? Она же на осень назначена, — влезает в разговор Алиса, как только начинается реклама.

— Навряд ли. Зачем всю область оповещать. Близких и родных позовем. Своим кругом отметим, — мотаю головой.

— Мам, а ресторан вы выбрали? — любопытствует Майя.

— Мне сейчас это неинтересно, — Морщась от боли, прижимаю руку к животу. Малышка пинает меня в бок. Реклама заканчивается и жизнерадостная дурочка снова смотрит на моего мужа как мышь на крупу. — Все. Тихо! — Пресекаю разговоры.

Слушаю доклад о развитии области, о планах на будущее. Муж говорит кратко, по делу. По-военному четко отвечает на вопросы. Не увиливает.

— А каково ваше первое впечатление от Агдальска? — спрашивает журналистка, жизнерадостная идиотка в юбке с разрезом до пупа.

— Знаете, неоднозначное, — вздыхает Плехов.

— Даже так? — улыбается журналистка.

— Фу, какая назойливая, — ворчит Алиса.

— У нее никаких шансов, — фыркает Саша. — Папа наш только Лену любит.

— Не мешайте смотреть, — пресекает размышления домашних психологов Катя.

А я улыбаюсь, опустив голову. Так и есть. Только меня любит. А я его. Всю жизнь. До неба!

— Сразу после моего вступления в должность Агдальск напоминал мне эдакого крутого перца в модных шмотках. Вот так бывает, смотришь на человека, у него вся одежда в брендах.

— А рот откроет… — поддакивает журналистка.

— Да, а там зубы все выбиты, — отрывисто роняет Олег. — Так и Агдальск. Центр ухоженный. Парки необыкновенно красивые, набережная у озера как в Европе. А чуть дальше отойдешь — заброшки и старые хрущевки. Но мы провели реновацию. Расселили дома на Тополиной. Снесли, к лешему, все разрушенные строения…

— А как же собственники? — пытается поддеть журналистка.

Прикрываю глаза, понимая, о каком районе города идет речь. Именно там меня держали в плену. Но Олег камня на камне не оставил от старой Тополиной. Всех причастных к организации приступного бизнеса арестовали. Людей из ветхого жилья расселили. Все снесли. На освободившемся месте построили бассейн, а рядом разбили парк.

— Собственники заброшек? — уточняет с улыбочкой Плехов. — Мы их оштрафовали за ненадлежащее обслуживание зданий. И предписали за свой счет снести развалины. Обозначили сроки. Некоторые обратились в суд и проиграли, так как мы действуем согласно законодательству…

— Смотрите? — раздается от дверей насмешливый голос.

— Олег! Ты вернулся? — охаю я, с трудом поднимаясь с кресла. — А как же? — машу в сторону плазмы.

— Трансляция в записи, мать, — смеется муж. Целует меня в темечко, кладет руку на живот. — Как Аринка сегодня? Балуется?

— Пап, а журналистка эта тебе глазки строила, — смеется Саша.

— Кто? Не заметил, — обрывает дурной смех Плехов. — Ну какие глазки, сынок, я женатый человек, — заявляет устало и снова поворачивается ко мне. — Ужинать когда будем?

— Сейчас досмотрим, — возвращаюсь на место. И чувствую резкую боль в пояснице. Один раз, другой. Схватки, что ли?

— Да уже скоро закончится, — стаскивает с себя пиджак Олег.

— Начинается, — поворачиваюсь к нему.

— Ну как начинается, Лен. Сейчас я о семье пару слов скажу, и конец, — не понимает любимый.

— Начинается, — морщусь от боли, и тут до моего твердолобого мужа доходит.

— Как, уже? А что так быстро-то?

— А ты хочешь, чтобы я еще полгода походила, — пререкаюсь беззлобно. — Кать, где моя сумка? Олег, заводи машину, — командую, сгибаясь в три погибели.

— Сейчас, сейчас, — охает Плехов растерянно. Боевой генерал, а паникует как мальчишка. — А мы успеем?

— Если ты крыльями не будешь хлопать, то да. Тут ехать десять минут, — обрываю стенания любимого. И тут его попускает.

— Пойдем, — обнимает меня за талию. Ведет во двор, не отпуская ни на минуту. Аккуратно усаживает на заднее сиденье, а сам прыгает за руль. — Успеем, Лена. Я с тобой. Можно, я на роды останусь?

— Лучше не надо, — выдыхаю между схватками и, кажется, от боли уже ничего не соображаю.

— Я с тобой, — мотает головой Олег, а у меня уже нет сил спорить. Не люблю я, когда мужики при родах присутствуют. Некоторые еще и фотографа зовут.

Обалдеть!

Но лучше так, чем дома в ванной.

— Осторожно, Еленочка Васильевна, — усаживают меня в кресло-каталку девчонки на ресепшене. Моя заместитель Анна Сергеевна ободряюще кладет руку на плечо.

— Ну что, Ленок, поехали за девочкой.

— Я с вами, — не просит, а приказывает Олег. — Что там надо надеть, говорите…

— Лен, мы же не планировали, — шепчет Анечка.

— Олег Иваныч решил, — пожимаю я плечами. — А если он решил, остальным приходится исполнять.

— Да, да, хорошо, — соглашается поспешно Анна. — Девочки сейчас вам халат выдадут. И тапочки…

— Белые? — шутит мой генерал, а я закатываю глаза. Похоже, мы тут поржать собрались.

Но уже в родильном зале Олег становится серьезным и внимательным. Обнимает. Водичку приносит. О чем-то переговаривается с персоналом и так смешно дышит вместе со мной, что я не чувствую боли.

Мое личное болеутоляющее. Никакого обезбола не надо.

— Ой мамочки! — выгибаюсь дугой.

— Лен, сосредоточься. Сейчас… — предупреждает меня Анна Сергеевна.

Тужусь, кричу от боли и тут же, услышав громогласный плач малышки, реву от радости.

Все закончилось. Благополучно. А я до последнего боялась.

— Вот она, наша генеральша, — вытирает ребенка Анечка и торжественно вручает Плехову.

— Почему она такая мелкая? С ней все в порядке? — обалдело причитает он, вглядываясь в личико. Поспешно возвращает ребенка Анне. А та уже укладывает малышку мне на грудь.

— Нормальная девочка. Три с половиной килограмма, — улыбаюсь я.

— Нее, — мотает головой Олег. — Пацаны мои побольше были и не такие красные, — тянет в недоумении.

— Ты сразу после родов видел детей? Или через полгода после сборов? — смеюсь я, прикладывая дочку к груди. Малышка безошибочно находит сосок, а я млею от счастья.

— А, ну да, — наклоняется над нами Плехов. Обнимает, целует меня. Завороженно глазеет на дочку. — Аринка красавица. Прости, Лен. Что-то я туплю сегодня. Для меня такой опыт впервые. Проще за ленточку сходить, — признается он шепотом.

— Куда ты пойдешь? Зачем нам сейчас ленточки? Не понимаю. Когда еще у Аришки волосы вырастут, — вздыхаю я. Лишь на секунду прикрываю глаза от усталости.

— Детка, — поддерживает ребенка Плехов, — ну ладно, я туплю…

— О господи, — выдыхаю я, прижимаясь щекой к предплечью мужа. — Ты не знаешь, как у таких балбесов, как мы, получилась такая замечательная девочка?

— И не говори, — смеется Олег и добавляет тихо. — Отдыхай, Лена. Я с тобой. Люблю тебя до неба!

Конец.