— Плехов! — подскакивает она с места. Врезается в меня со всей силы. Притягиваю ее к себе.

— Я за него! — ржу абсолютно счастливый. — Ну давай, Лен. Сделай тест. Может, нам повезло…

— Угу. На пятом десятке? — возмущенно фыркает жена и затихает в моих руках. — Ты хоть представляешь, какие это последствия!

— Ты чего? — целую в висок. — Лен… Тебе же сорок два всего. Еще самый возраст. Или ты не хочешь? Чего замолкла?

— Я считаю, — бормочет она обалдело. — Я вернулась домой сразу после похорон Оксаны. Утешала тебя…

— Нет, это я тебя лечил. Любовь, знаешь ли, самое скоропомощное средство в мире.

— А потом еще каждую ночь, — смущенно улыбается Лена. — Утешали, лечили. И кажется, налечили! — вздыхает она. Опаляет меня гневным взглядом и со всех ног несется вниз. В санузел нашей спальни.

Иду следом, наблюдаю, как жена роется в ящике комода под раковиной и, повернувшись ко мне, вздыхает печально.

— Нет у меня.

Да еще и смотрит сердито, будто это я виноват.

— Сейчас съезжу. Говори, какие купить, — пожимаю плечами.

— Да я завтра сама в клинике куплю, — смотрит жалобно и растерянно.

— Думаешь, я до завтра выдержу? — роняю насмешливо и на всех парах несусь в круглосуточную аптеку.

Сам. Никому не доверяю.

«Все равно узнают и в местных пабликах напишут», — войдя в большой светлый холл, надвигаю на глаза бейсболку.

Представляю, как наутро будут пестреть заголовками все новостные сайты и телеграм-каналы.

Наш губер покупает ночью тест на беременность.

Подумаешь, сенсация, блин!

Пытаюсь сохранить на лице серьезность, но будка так и норовит расплыться в улыбке.

Ребенок. У нас с Леной будет малыш. Я же всегда мечтал…

Леха есть, и еще будет. Девочка нужна для полного комплекта. Со счетом три-три. Три пацана, три дочки. Только бы Лена не взбрыкнула. Не напилась бы какой-нибудь новомодной дряни, а потом бы не заявила, что ничего не было.

«Оксана так бы и сделала», — тюкает меня по башке здравый смысл. Лена не такая. Искренняя и мягкая. Моя девочка.

Несусь обратно с явным превышением скорости. Тоже еще один повод позубоскалить.

«Будут штрафы — заплачу!» — пожимаю плечами. Щелкаю брелоком. Ворота медленно ползут в стороны. Нетерпеливо стучу по рулю, жду, пока откроются, и сам себя уговариваю.

Спокойно, Гусь. Только спокойно. Не мандражируй.

Въезжаю во двор. Паркуюсь кое-как. Ставлю машину раком посреди двора. Завтра Старостин ругаться будет. Но мне сейчас не до этого! Вламываюсь в дом, будто за мной черти гонятся, и застаю жену на кухне.

Умытая и заплаканная, в шелковом халатике, Лена пьет чай вместе с Катериной. Толстая старухина рука накрывает ладонь моей жены. А голос мягкий и настойчивый увещевает.

— Прорвемся, Аленка. Ничего страшного…

И у меня словно гиря виснет на сердце. Катерина Даниловна против ребенка. А Лена моя?

На растерянном личике слезы, в глазах паника. Больше ничего не считать, и меня трусит как пацана.

— Прошу, мадам, — протягиваю жене пакет из аптеки и добавляю сурово. — Давай сразу. Я жду.

— Хорошо, — опалив возмущенным взглядом, забирает Лена покупки и бросает, как вызов. — Ожидайте, месье.

А что остается?

Помыв руки, сажусь за стол. Выжидательно смотрю на Катерину, а она мнется. Будто сказать что-то хочет.

— Что-то случилось? — тяну небрежно. А у самого сердце в пятки уходит. А ну как решили избавиться от малыша. И сейчас Катя начнет меня уговаривать.

— Хочу тебе что-то сказать, Олежка, — совершенно просто, без прелюдий, заявляет старуха.

Глава 50

Глава 50

— Что? — роняю спокойно. А в душе все переворачивается от безысходности.

— Ты не держи на меня зла. Ладно? — усаживается напротив Катерина. — В той старой истории никто не виноват. Ни Валера, ни Альберт. А я уж тем более.

— В каком смысле? — смотрю обалдело. — Ваши родственники увели у меня будущую жену. И никто не виноват?

— Это была случайность, и Альберт ей воспользовался. Аленка нам как богом была послана.

— В смысле, случайность? — давлю взглядом. — Нормальный поворот. И боженьку приплели. Ага.

— Мы подобрали ее на дороге. Зимним вечером. Уже смеркалось. Я попросила Сэма остановить машину. Жалко девчонку стало. Замерзла бы на трассе, или бы отморозкам досталась. И в том, и в другом варианте сгинула бы она.

— Да ну? — чешу затылок.

— Ну да, — фыркает возмущенно Катерина. — И вот думай, Олег Иванович, какого лешего молодая красивая девочка, невеста твоя, одна на трассе с сумочкой в потемках стояла? Где ты недоглядел? Может, поленился отвезти в город? Или не хватило силенок отговорить ее самой ехать? Вспоминай, Олежка. Вспоминай, — припечатывает меня сердитым взглядом Катерина.

И только сейчас до меня доходит.

Были какие-то праздники. Все уже садились за стол, а Лене вдруг приспичило в город ехать. А я отказался ее везти. Да еще и жахнул с Андрюхой и дядей Васей по рюмке самогонки. Дурак. Надо было отвезти. Или к себе привязать. Да кто же знал тогда, что автобус поломается дорогой? Что все нормальные люди вернутся обратно в Вербное. А моя коза останется на трассе ловить попутку до города. Вот с чего все началось. А мы не придали этому значения. Ни я, ни Лена. Или она…

«Да к чему теперь рассуждать!» — даже не пытаюсь поймать мысль за хвост.

В коридоре хлопает дверь санузла, и меня подрывает с места.

— Ну что? — делаю шаг к любимой.

— Две полоски! — с недовольным видом вручает мне тест Лена. — Плехов, вот ты кабан, — фыркает сквозь слезы. Голос предательски дрожит. А взглядом спалить может.

Всматриваюсь в две тонкие розовые линии, словно перечерчивающие узкий листок картона. И с ума схожу от радости и беспокойства.

— Да ну. Все нормально, Леночка. Воспитаем, — обнимаю, зацеловываю любимую девочку. — Ну? — всматриваюсь в лицо. И четко просекаю тот момент, когда жена расслабляется в моих объятиях и улыбается, смаргивая слезы.

— Тебе легко говорить, — не сдается и хнычет она как маленькая. — Я уже старая. Я уже отстрелялась.

— Ты старая? — уговариваю на ушко. Целую в дрожащие губы. Утираю мокрые от слез щеки и уверяю хрипло. — Не смеши. Ты самая молодая и красивая. Выбор губернатора, так сказать. И Катя с нами. Лен, ну справимся, — шепчу и сам не понимаю.

Неужели она не хочет? Обломайся, Плехов. Обломайся.

— Вот и я говорю, — вступает в разговор Катерина. — Где пять, там и шесть.

— Да, нам бы девочку надо, Лен. Для ровного счета, — улыбаюсь я. — Я тебя на руках носить буду.

— Ты и так носишь, — фыркает она и поворачивается к Кате. — Я так понимаю, вы помирились? — окидывает нас внимательным взглядом.

— Да мы и не ссорились, — пожимает плечами Катя. А я делаю вид, что вообще не при делах. Чувствую себя пришибленным и абсолютно счастливым.

Только бы не заорать во все горло, не разбудить старших.

— Мама, я пить хочу, — слышится сзади тоненький голосок сына. — Папа… — вздыхает, подходя к нам с Леной. Обнимает обоих за ноги и прижимается всем тельцем.

— Иди сюда, — подхватываю Леху на руки. Обнимаю его, Лену.

А сзади уже топочут старшие.

— Ни фига себе. А тут обнимашки! — тянут девчонки. — По какому поводу?.

Мои пацаны, еще не привыкшие к новой жизни, насупившись, стоят в сторонке.

«Придется говорить как есть», — вздыхаю я мысленно. Опускаю на пол Лешу, отстраняюсь от Лены.

— Хм… — прокашливаюсь, стараясь справиться с накатившей паникой. Но деваться некуда. Пять пар глаз смотрят на меня внимательно и настороженно. Да еще Лена хватает за руку. Видимо, хочет пока сохранить в секрете нашу маленькую тайну.

— Нет, — мотаю головой. Если мы хотим искренности от детей, самим тоже лукавить нельзя.

— У нас будет ребенок, — произношу охрипшим от волнения голосом. — Пока есть только результаты теста. Поэтому цыц. Никому не говорим. Поняли? — окидываю нарочито строгим взглядом толпу спиногрызов.

Но, кажется, меня никто уже не слушает.

— Уиии! — с радостным воплем кидаются к матери Алиса и Майя.

А мои пацаны улыбаются во все тридцать два.

— Ну, папа, ты кабан! — в восхищении тянет Саша.

Эпилог

Эпилог

Восемь месяцев спустя

На последнем месяце беременности я чувствую себя как дирижабль или тюлень на льдине. Толстая, неповоротливая, с заплывшими от жира мозгами.

И если первые два раза я скакала как конь до самых родов, то сейчас не могу. Да и Олег потребовал ограничить активность.

— Фух, устала, — плюхаюсь в кресло. — Когда там интервью? — поворачиваюсь к Мише с Сашей.

— Сейчас начнется, — щелкает пультом старший из мальчишек Плеховых.

— Майя, Алиса! — кричит Катерина. — Уже начинается.

Девчонки вбегают в комнату, усаживаются на диван. А следом за ними плетется Леша.

— А почему папа один интервью дает? — спрашивает он печально. — Мам, почему ты с ним не пошла?

— Вот только меня там не хватало, — улыбаюсь сыну. Кладу руку на живот, глажу выпирающую пяточку. А наша с Плеховым дочка совершает очередной кульбит, заставляя меня поморщиться от боли.

— Потерпи, детка. Уже скоро, — садится рядом Катерина. Сжимает теплой рукой мои холодные пальцы. — Чаю хочешь?

— Начинается уже, — предупреждает нас Саша. Серьезный такой и важный. Настоящий сын губернатора. После нашей свадьбы он перевелся из университета в военное училище. И домой теперь приезжает только в увольнительную.

По экрану бежит заставка, басы бьют по нервам. В кадре появляется сначала ведущая, а потом и мой Олег Иванович.