– Нет, просто она пряталась, – улыбаюсь, глядя на женщину. – Не было видно.

– У меня не спрячешься, – усмехается она и отрывает мне моток бумажных салфеток. – Можете вставать.

Иду пешком до автобусной остановки и улыбаюсь, глядя на сбрасывающие листву деревья.

Девочка. Я рада. Мне, конечно, без разницы, девочка или мальчик, лишь бы ребенок был здоровеньким, но все же без отца воспитывать девочку проще, наверное.

Незаметно мысли возвращаются к Пашке. В ожидании автобуса сажусь на лавочку отдохнуть.

“Я просто не хотел, чтобы ты ждала меня столько лет.” Эта фраза до сих пор отдается эхом его голоса в моих мыслях. Звучит пафосно. Благородно. Только, даже если вдруг это действительно так, я об этом не просила.

Я не просила идти ради меня на такие жертвы. Кому они были нужны? Точно не мне. Больше похоже на попытку оправдать себя. Только, зачем? Если уж ты решил начать все с чистого листа, так забудь прошлое и иди вперед, не оглядываясь.

А про то, что Паша вернется, и я буду его, я вообще всерьез не думаю. Не вернется. Сколько нужно времени работать моряком, чтобы поправить свои финансовые дела? За год-два-три найдется та, которая скрасит одиночество между рейсами. Так что, про это можно даже не волноваться.

Прошлое в прошлом. Все. Мне, главное, развестись, спокойно родить и наслаждаться материнством. Хватит с меня отношений. Не было столько времени – и даром не надо больше. Третий раз на грабли я наступать не собираюсь.

А у меня будет дочь. И я очень этому рада, несмотря на неудачный брак.

Конечно, первое время, когда я только задумалась, что хочу уйти от мужа, я понимала, что возвращаться мне придется обратно в родительский дом, где живут мама и сестра.

Двушка, четвертый этаж, без лифта. Комната на двоих с сестрой, где мы жили бок о бок, пока я не переехала к мужу.

Несмотря на прекрасные отношения с мамой и Аринкой, я все равно не была до конца уверена, что они поддержат мое решение – два рта, два дополнительных человека на сорок квадратов. Мне было стыдно возвращаться. Я долго оттягивала тяжелый для меня разговор. Но, идти мне было некуда, терпеть невозможно и я пришла с повинной.

Родные поддержали меня сразу, вопреки опасениям.

Лишь я заикнулась о том, что Глеб поднял на меня руку, мама велела собирать вещи и срочно переезжать, чтобы не рисковать жизнью. Помню, как я плакала тогда от облегчения. Будто камень упал с плеч.

Она всегда была за нас горой. И отстаивала перед учителями и папой, даже если мы где-то косячили. Вот в такой любви должна расти и моя дочь, а не видеть, как отец бьет мать и, не дай бог, ее саму.

Кстати, Пашка очень нравился моему папе. Я так и не смогла рассказать ему правду, почему мы расстались. Соврала, что это я его бросила. Лишь Арина знала правду, и то, только потому, что у нас были общие друзья.

Подъезжает автобус. Вздохнув, встаю с лавочки и, снова отгоняя неприятные воспоминания, захожу внутрь. Душновато, поэтому снимаю шарф и достаю телефон, чтобы почитать книгу. То и дело ловлю на себе пристальные взгляды какой-то женщины. Не люблю, когда посторонние интересуются моей беременностью, не даю трогать живот и сейчас ставлю сумку так, чтобы его прикрыть, но все равно сижу, как на иголках.

Дочь будто чувствует мое волнение и начинает толкаться. Мысленно успокаиваю ее и резво подпрыгиваю с места, когда доезжаю до своей остановки. Автобус неожиданно дергается. От резкого движения едва не падаю, чудом хватаюсь рукой за поручень.

– Куда прешь, придурок? – слышится несдержанный возглас водителя.

Наконец, выбравшись на улицу, перевожу дух и иду в сторону дома. Бок неприятно саднит. Кажется, потянула мышцу случайно. Я вообще уже сейчас чувствую себя переспелым арбузом, который треснет от любого неосторожного движения. Я недавно чихнула и думала, что рожу. Даже представить страшно, что будет к девятому месяцу.

Когда добираюсь до дома, все неприятные мысли отступают на задний план.

– Спорт беременным полезен, – уговариваю себя тихонько, шагая по крутым лестницам и на ходу расстегивая пальто. Еще неделю назад было значительно легче. – Главное, не описаться.

Облегченно выдыхаю, останавливаясь на своем этаже и доставая ключи от квартиры.

– Ира! – тут же вылетает с кухни сестра и пугает меня своим громким шепотом и выпученными глазами.

– Блин! – вздрагиваю, быстро скидывая обувь. – Подожди, мне в туалет надо.

– К нам Пашка заходил, – продолжает она.

Замираю, забывая про то, что торопилась секунду назад.

– Зачем? – хмурюсь.

4. Хороший мальчик

4. Хороший мальчик

– Поздороваться типа. – шепчет она. – С мамой поболтал. Расстроился, что папа умер. Номер твой просил.

– Дали? – сглатываю.

– Мама дала, – пожимает Арина плечами. – Но, попросила до родов тебе не звонить и не волновать.

– Ну, хоть про то, что я развожусь, не сказали? – вздыхаю сердито.

– Нет, не переживай. Он уезжает, представляешь? Моряком устроился. Будет канал свой вести, показывать жизнь на корабле.

– Скатертью дорога, – усмехаюсь и, наконец, бегу по своим беременным делам.

– А вот мне кажется, – продолжает сестра, когда я захожу в нашу комнату и ложусь на диван, – что он номер твой просил не просто так.

– Конечно не просто так, – закатываю глаза. – Подписчиков ведь надо как-то набрать на канал.

– Ну, что ты злишься? – Арина сидит на диване напротив и смотрит на меня серьезно. – Может, он все осознал и хотел помириться?

– Ариш, – усмехаюсь, глядя на нее. – Я, как бы это сказать? – показываю на живот. – Беременна немножко.

– Да любит он тебя, – сердито фырчит она, как ежик. – И Пашка другой. Мне кажется, ему и чужой ребенок не помеха.

– Когда кажется – креститься надо, – зеваю. – Если ты забыла, как мы расстались, то я нет. Мне не надо ничего от него. Пусть едет в свой рыболовецкий круиз, женится там и своего родит.

– Иришка, ну как сходила к доктору? – заглядывает мама в комнату.

– Все хорошо. Девочка будет. – с улыбкой смотрю на нее.

– Бабское царство будет, – ахает мама и садится у меня в ногах. – Как назовем? Может, Дарина?

– Марина, – хмыкает Арина, закатив глаза. – Или Карина.

Сдерживаю улыбку. Нашу маму зовут Галина. И мы с сестрой иногда втихаря хихикаем над ее креативностью в выборе имен.

– Софья, – вздыхаю, положив руку на живот.

Это имя мы выбирали с Пашкой вместе. Но, несмотря на то, что мы расстались, имя мне не разонравилось.

– Тоже красивое, – кивает мама. – Ириш, а к нам Паша заходил. Тебе Арина сказала?

– Сказала, – вздыхаю.

– Такой красавчик стал, – смотрит на меня пристально. – Возмужал. Оправдали его.

– Да, знаю я, знаю, – закатываю глаза.

– Я вот думаю, он же явно тебя увидеть хотел. Ты не жалеешь, что вы расстались?

– Мам, я не хочу слушать про Пашу, – смотрю на нее. – Давай лучше про что-нибудь другое поговорим. Про погоду, например.

– А чего ты злишься-то сразу? – возмущается она. – Уже слова не скажи.

Со стоном отворачиваюсь носом к стене и накрываю голову подушкой.

Я снова чувствую себя маленькой, хотя уже давно работаю менеджером в большой аутсорсинговой компании, где в моем подчинении была целая команда. Это так странно.

– Потому что Паша в прошлом, – все же оборачиваюсь. – И Глеб тоже. Я не хочу говорить о них, извините.

– Ну, Глебу бы твоему я сама лично голову бы оторвала, – вздыхает мама, вставая. – Он мне никогда не нравился. А Паша очень хороший мальчик.

Усмехаюсь. Воспоминание разблокировано.

“Хороший мальчик."

***

– Здравствуйте, а Ира дома?

– Проходи, Паш, она в ванной. – слышу голос мамы из прихожей. – Кушать хочешь? Что-то давно тебя не было.

– Не, спасибо, теть Галь, я не голодный.

– Ну, тогда через полчасика пироги будут готовы, чайку попьем.

Докрасив ресницы, брызгаюсь духами и тихонько выскальзываю из ванной. Приоткрыв дверь комнаты, наблюдаю, как Пашка валяется на моем диване, закинув руку за голову и что-то глядя в телефоне.

Заметив, что дверь приоткрылась, он поднимает взгляд от экрана и тут же расплывается в улыбке, откладывая телефон.

Захожу в комнату, тихонько прикрываю за собой дверь. Иду к нему молча, останавливаюсь в шаге с недовольным лицом. Мы поссорились. Поэтому я сейчас собиралась ему назло уйти гулять с подружками и не брала трубку.

Пашка молча протягивает руку и, обхватив меня за ногу, тянет на себя. Не удержав равновесие, падаю на него сверху.

– Пусти, – возмущаюсь шепотом, потому что он тут же разворачивается так, чтобы я оказалась снизу, под ним.