— Развяжи меня! — С усилием хриплю я, пока у меня не перехватывает дыхание. — Пожалуйста.
Когда ее ноги остаются приклеенными к ковру, я с остервенением дергаю за веревки, и кожа на руках, не выдержав трения, лопается. Теплые капли крови стекают по запястьям. Я кричу. Кричу, пока не чувствую, что в легких не осталось воздуха.
— Кричи, сколько хочешь, из-за музыки тебя никто не услышит, — ее взгляд падает на кровь на моих запястьях, и на губах появляется отвратительная усмешка. — Знаешь, раньше я ненавидела вид крови. Я даже не могла смотреть на нее, меня тошнило.
Она выпрямляется и неторопливо заходит в глубь комнаты, каждый ее шаг рассчитан и размерен.
— Но, когда ты видишь, как твой собственный сын истекает кровью, все меняется. Это отвратительное чувство вытесняется отчаянным желанием остановить кровотечение. — Она останавливается в изножье кровати, и я замечаю, что у нее в руке что-то блестящее и металлическое. — Я пыталась спасти его — правда пыталась. Но иногда ты можешь все делать правильно и все равно потерпеть неудачу.
Я не понимаю, к чему она клонит, но не могу оторвать взгляда от ее руки. Что она держит? Маленький нож? Она собирается меня убить…
Нет, может, я и не нравлюсь Линн, но она не убийца.
Но потом я вспоминаю о списке подозреваемых и о том, что в нем было ее имя.
— Ты убила своего сына, — шепчу я в ужасе. Мощный выброс адреналина течет по моим венам, вызывая головокружение. Или это удар по голове спровоцировал сотрясение мозга. — Как ты могла?
— Это. Был. Несчастный случай. — Она произносит каждое слово с паузой и чистой ненавистью, горящей в глазах. — Этого бы никогда не случилось, если бы твоя мать не трахалась с моим мужем! — Кричит она, ударяя ладонями по изножью кровати. — Но ничего. Теперь я отомщу.
Ее глаза загораются отвратительным ликованием, когда она поднимает руку и показывает, что у нее в руках — зажигалка.
Запах бензина вновь обжигает ноздри и заставляет слезиться глаза.
Такие мысли посещали меня и раньше. На самом деле, каждый раз, когда Линн сердилась на меня, у меня возникала мысль, что она может меня убить. Но тогда я слишком драматизировала. А сейчас… Я вижу это по ее глазам. Она собирается убить меня, и я не думаю, что она пожалеет об этом.
Мне нужно найти способ выбраться отсюда. Сейчас же! Думай, Иза, думай.
— Почему сейчас? — Спрашиваю я, пытаясь выиграть время, чтобы высвободить руки из веревки. — Мы жили в одном доме столько времени, и ты решила убить меня только сейчас? Почему не отомстила много лет назад?
Она смеется так, словно я пошутила.
— Ты думаешь, это просто месть? — Она подходит к краю кровати, кладет руку мне на затылок и смеется прямо в лицо. — Речь идет о том, чтобы прикрыть свою задницу и убедиться, что меня ни в чем не обвинят. Это не у меня был роман на стороне. Это не я сказала жене, что ухожу от нее. Не я разозлила ее на столько, что она устроила пожар и сожгла дом дотла.
Воздух застревает у меня в горле.
— Ты сожгла дом дотла, когда в нем находился твой сын?
Она ударяет руками по матрасу, ее лицо в нескольких дюймах от моего, когда она кричит:
— Я не знала, что он внутри! Он должен был быть в школе, но сбежал и прятался на чердаке! Если бы я знала, то вытащила бы его первым! Но к тому времени, как мы его нашли, было уже слишком поздно! — В ее глазах блестят слезы, когда она снова и снова бьет ладонями по матрасу. — Но ничего бы этого не случилось, если бы твоя мать не была шлюхой. Она заслуживала того, чтобы ее обвинили в пожаре и в смерти моего сына. — Она окидывает меня взглядом и глухо смеется. — Знаешь, ты очень похожа на нее. С тех пор, как ты вернулась из той поездки… Ты выглядишь точь-в-точь как она.
Она качает головой, как болванчик, прежде чем встать и разгладить руками платье.
— Твой отец помог мне. Скрыл, что это я устроила пожар. Он помог мне свалить вину на твою мать — сказал полиции, что она неуравновешенна. Что она стала одержима им, когда он попытался порвать с ней. Он подделал записки с угрозами и обставил все так, будто она отправляла их, чтобы ее обвинили во всем. — Ее каблуки стучат, когда она направляется к двери. — После произошедшего, он полюбил меня еще сильнее. Я даже чувствую себя немного виноватой в том, что собираюсь сделать. Но когда я заполучила эту флешку и увидела свое имя в списке подозреваемых, я поняла, что должна что-то предпринять. — Она поднимает зажигалку перед собой, занеся большой палец, готовая действовать. — Что может быть лучше, чтобы оправдать себя, чем поджечь еще один дом, убить тебя и обвинить в этом человека, который во всем этом виноват. — Ее губы кривятся. — У твоего отца реальные проблемы с контролем своего гнева.
— Нет, это не так, — возражаю я. — Это у тебя проблемы.
Она прижимает палец к губам.
— Тогда почему я сказала своему психотерапевту, что он бьет меня, Ханну и тебя?
— Что?.. Отец никогда меня не бил.
— Да, но тебя не будет рядом, чтобы рассказать об этом, не так ли? И все, кто его знает, видели, как ужасно он к тебе относится. Им будет легко поверить, что это сделал он. Доверься мне. И его отпечатки пальцев найдут на канистре с бензином и зажигалке. И дом, в котором тебя прятали, принадлежит ему. — Она усмехается. — Этот тупой ублюдок думал, что я буду жить с ним, пока не разрешится ситуация с мошенничеством. Да, точно. Я буду жить с ним. Как нелепо.
— Ты думаешь, что, если он владелец этого дома, это будет выглядеть так, будто он убил меня? — Спрашиваю я, отчаянно пытаясь поддержать разговор. — Я очень сомневаюсь, что этого будет достаточно для обвинения.
— Ты права. Но у меня есть кое-что еще. — На ее лице появляется зловещая ухмылка. — Он написал тебе, чтобы ты пришла сюда сегодня. Это обнаружат, проверив его телефон. И он был так расстроен, когда ты сбежала жить к своей бабушке. Был так зол. Был… Ладно. — Она щелкает зажигалкой, и вспыхивает пламя.
Мое сердце бешено колотится в груди, когда в голове проносится поток мыслей. Я скоро умру. Я никогда не поступлю в колледж. Я никогда не выйду замуж. Я никогда не смогу сказать своей бабушке Стефи, как сильно я ее люблю. Я никогда не смогу сказать Индиго, что люблю ее. Не смогу сказать Каю, что люблю его.
— Ты уверена, что у тебя все под контролем? — В отчаянии выпаливаю я. — Если ты не заметешь следы полностью, именно ты окажешься в тюрьме.
Она закатывает глаза.
— Конечно, я постараюсь. Я не идиотка.
Нет, ты просто сумасшедшая.
— А как же та флешка, которую ты у нас украла? Ее можно отследить, — вру я, надеясь, что она не поймет, что я блефую.
— Ты думаешь, я настолько глупа, чтобы хранить ее? — смеется она, и отблески пламени в ее глазах становятся безумными. — Как только друг Кайлера узнал о ней, я попросила его и Ханну уничтожить все следы. Никто никогда не узнает, что она была у меня.
Я с трудом дышу, когда пары бензина настойчиво проникают мне в ноздри. Ханна и Кайлер в этом замешаны? Ханна и Кайлер все это время помогали Линн?
— О, убери с лица это выражение обиженного щенка. — Линн презрительно вздыхает, давая пламени погаснуть. — Я хотела, чтобы ты думала, будто они помогли мне спланировать твое убийство, но, поскольку твой конец близок, думаю, я могу сделать тебе последний подарок и рассказать правду. Они не знают, что я задумала. Они наивно полагают, что я с тобой просто играю.
Мое сердце разрывается от осознания того, что Кайлер помогал Линн мучить меня. Что все это время он обманывал меня. Но я не успеваю об этом подумать, как мое внимание переключается на зажигалку в руке Линн.
Продолжай говорить, Иза. Отвлеки ее, пока Индиго не придет на помощь. Скоро она должна будет отправиться на твои поиски, верно?
Я смотрю в окно, гадая, сколько времени прошло с тех пор, как я вышла из машины. Интересно, не сделала ли Линн что-то с Индиго?
Я задыхаюсь от этой мысли. Пожалуйста, нет. Пусть с ней все будет в порядке.
— А что будет, если они тебя сдадут? — Я продолжаю говорить, пытаясь высвободить руку из веревки. — Что, если Ханна и Кайлер расскажут полиции обо всем, что ты со мной сделала? Разве это не выставит тебя виноватой?
Беспокойство на мгновение мелькает в ее глазах, но выражение исчезает прежде, чем я успеваю сделать следующий вдох.
— Они не станут это делать. Ханна слишком сильно любит меня. И Кайлера... этот мальчик слишком эгоцентричен для своего же блага. Он скорее защитит свою задницу, чем подставит себя под удар ради кого-то другого. — Она улыбается и снова зажигает огонь. — Поверь мне. Одна угроза разрушить его спортивную карьеру — и он пойдет на все, что угодно.
— Сомневаюсь, что он стал бы покрывать убийство. — Я изо всех сил пытаюсь освободиться от веревок. Веревка начинает потихоньку соскальзывать, ослабевая. Мое сердце бьется с надеждой.
— Не имеет значения. К тому времени, как все произойдет, меня уже не будет в стране. Я буду далеко от Саннивейла. От тебя. От твоего отца. — Она улыбается, заметив порезы на моих запястьях. — Не волнуйся. Боль скоро пройдет.
Я открываю рот, чтобы умолять сохранить мне жизнь, но она роняет зажигалку и выбегает из комнаты, когда пол охватывает пламя.