– Останься у меня сегодня, – хриплю я, переходя поцелуями на шею Даши. Сладкая. Самая вкусная.

– Леш, я… – шепчет она, задыхаясь. А я не могу понять, что говорит, когда она мне коготками по затылку водит. Мозг в отключке. – Леш, у меня месячные, я не…

– Похер вообще, Даш, просто останься.

– Ох, боже, – выдыхает она и тихо всхлипывает, когда губами по вырезу платья вожу и кожу на груди покусываю. – Хорошо, ладно. Я останусь.

– Хорошо. – Я расплываюсь в идиотской улыбке и снова целую. Ну очень сладкая.

* * *

Это первая ночь за долгое время, когда я не включаю аудиокнигу. Последний раз я опускал эту привычку, когда Даша оставалась у меня после того, как нашли маньяка. Но там банально не было сил понять что-то, чтобы слушать книгу. Сегодня ночью мы болтали с Дашей обо всем на свете до самого утра почти. Это гораздо лучше монотонного голоса в наушниках, который я слушаю каждую ночь.

Даша рассказывает о матери. Вспоминает детство. Делится воспоминаниями о жизни с отцом, который остался один воспитывать дочь. А потом ворчит, что я постоянно молчу и не рассказываю о себе.

Поэтому я рассказываю. О маме, которая сразу после выпускного вышла замуж за моего отца, потому что влюбилась. О строгой, но счастливой жизни с отцом – военным. О том, как было тяжело, когда он погиб на одном из заданий. Рассказываю о желании завтра поехать и попытаться наладить отношения с дочерью, потому что времени много прошло, вдруг получится?

Даша в этом решении меня полностью поддерживает. Даже обнимает на радостях, говорит, что давно ждала, когда я наконец-то решусь. А я решился, конечно, но на самом деле стремно. Случиться может что угодно. От того, что у девчонки давно может быть другой папа, который заслужил право так называться. До того, что они вместе с ее мамой меня люто ненавидят и не пустят на порог. Я не знаю, что будет. Но попробовать очень хочу. Тем более что за эти годы многое изменилось, и теперь я намерен идти до конца.

Просыпаюсь от безумно вкусного запаха, хочу сжать в объятиях Дашу, но на руке моей вместо ее кудрявой головы лежит подушка. Ну и что это?

Встаю и как зомби иду на запах. Даша. На моей кухне. Сырники готовит. Это рай, что ли? Точно он.

Подхожу и ласковым котом ее со спины обнимаю и целую в шею и щеку, ощущая себя самым полноценным мужчиной на планете. Хочу каждое утро так. Чтобы обниматься и целовать беспрепятственно.

И Даша, что интересно, не останавливает меня. Мне нравится. Наглею поэтому. Мокрые, видимо после душа, волосы перекидываю на одно плечо, а второе целую, бессовестно отвлекая от готовки.

– Ты сейчас не получишь завтрак, – бормочет Дашка с усмешкой.

«Зато получу тебя», – хочется мне сказать, но я прикусываю язык и ухожу в ванную. Получу ли? Есть ощущение, что уже получил. Решу последнюю проблему и плотно займусь вопросом.

Мы быстро завтракаем, а потом смеемся, когда родители возвращаются тоже вместе. Отец Даши уходит, сославшись на работу, даже не ворчит, только чуть косо поглядывает. А мама рассказывает, что они, вообще-то, не просто одноклассники, а бывшие влюбленные. Два года в школе встречались, но после выпускного разошлись, мама встретила отца, а Юрий Николаевич – другую женщину, и больше они не виделись. Ну, до этого раза.

– Вот видишь, почти тридцать лет люди не общались, а сейчас им комфортно друг с другом, – говорит Даша, провожая меня уже на улице. Маме не сказал, куда еду. Сообщу, если результат будет хороший. Иначе она снова будет плакать. – И у вас все будет в порядке! – Видит рыжая, что тяжеловато мне все это дается. Поддерживает. Точно золотая девчонка. – Напиши мне, хорошо?

– Позвоню. – Для храбрости целую Дашку пару секунд и сажусь в машину, настраиваясь.

Волнение накатывает периодически, но очень стараюсь ни о чем не думать. Если они счастливы без меня и у ребенка есть другой отец – уеду и не буду трепать нервы никому. Если картина мира чуть больше в мою сторону – буду бороться.

Я знаю, что они живут в доме, в котором когда-то жили мы вместе. Он достался мне от деда, мы сделали там ремонт, при разводе не претендовал на него, потому что не мог выгнать ребенка на улицу. В соцсетях пару раз видел фотки знакомого двора и понял, что они не переехали. Тем лучше. Проще будет искать.

От Дашки приходит сообщение, что все будет в порядке, и эта поддержка действительно немного заряжает на веру в успех. Будет, обязательно. Каким бы ни был исход.

Стремно приезжать к ребенку, когда вы не виделись кучу лет. И вроде понимаю, что не виноват ни в чем, просто сложилось так, но… Не знаю. Надо было давить до конца ради ребенка. А я струсил. Бросил. Перестал бороться. И как теперь в глаза ей смотреть – не знаю.

Паркуюсь у двора, сразу слышу лай собаки. Судя по всему, шавка какая-то мелкая. Забор у дома все тот же, только цветов рядом больше стало. Это не деревня, поселок небольшой, до города близко и обустроен классно. Тут круто жить. Мне нравилось. Природа, речка рядом, лес.

Стучу пару раз в калитку, но ответа никакого, и тогда совсем наглею и захожу внутрь. Предположения по поводу собаки оправдываются, когда навстречу бежит волосатое нечто, размером с мою ладонь, наверное. Защитник, лает так звонко, что уши закладывает.

– Кекс, ну чего ты разрываешься? – Юля выходит из дома, ругаясь на собаку, и тут же замирает, увидев меня.

Последняя наша такая встреча закончилась лютым скандалом. Она кричала, что я самый ужасный в мире отец, который даже знать не достоин, что у него есть ребенок.

Сейчас Юля растеряна. Она наверняка не ожидала меня увидеть, и я очень ее понимаю. Я сам-то спонтанно решился практически.

– Привет, Юль, – говорю первым. Какой смысл молча сверлить друг друга взглядами?

– Привет, Леш.

Юля выглядит хорошо. Как и всегда она выглядела. Она из тех девушек, которые постоянно выглядят хорошо, потому что в любой момент могут встретить свою судьбу. В случае Юли – богатого дядьку.

– Ну, проходи… – говорит она неожиданно спокойно. Я был готов к драке и выяснению отношений, а не к банальному «проходи». Даже зависаю немного, но все-таки иду в дом, не собираясь отказываться от приглашения.

– Я пришел увидеться с дочерью, – говорю я с порога. Молчать до послезавтра и сидеть смотреть в потолок я не собираюсь. У меня есть цель, я к ней иду. – Много воды утекло, я хочу, чтобы мы все обсудили и пришли к какому-то общему соглашению. Полина и моя дочь тоже, и я хочу иметь право участвовать в ее жизни!

– Да я не против, пожалуйста. – Она пожимает плечами и проходит на кухню. – Ты кофе будешь?

– Что, даже не скажешь, что я недостоин? Что я не могу к ней прикасаться? Ты повзрослела, что ли?

– Просрала всю жизнь и поняла, что всегда делала неправильный выбор. Сейчас Полина вернется с рисования, и ты сможешь с ней поговорить. Я не собираюсь тебе ничего запрещать. Мне так даже будет проще. Я рада, что ты нас нашел.

Это выглядит очень подозрительно. Либо у нее за эти годы случилось что-то, отчего она так сильно изменилась, либо она стала очень хорошей актрисой. Потому что я такую Юлю не знаю. Сдержанную, спокойную. Моя бывшая Юля почти неуправляемая. Та, которую вообще не интересует чужое мнение, которое априори неправильное, если оно не сходится с ее. Поэтому диссонанс странный в голове происходит, но стараюсь не думать. Я пришел к дочери. Это куда важнее.

Глава 37

Глава 37

Леша

Осматриваю дом, в котором когда-то жил. Все изменилось. Даже мебель другая. Юля тоже, что удивляет меня больше всего.

Молча делает чай. Не выгоняет меня с криками, не обещает написать заявление в полицию за якобы незаконное проникновение в дом. Она и так может. Или могла?

Шавка во дворе все еще лает, не нравлюсь я ей, а вот кошак какой-то притащился ко мне и у ног ластится.

Полина на рисовании, если верить словам Юли. Рисует… Поворачиваю голову, на холодильнике на магните держится один рисунок. Кошка. Видимо, эта самая. Такая же рыжая и глаза наглые. Красиво. Дочь красиво рисует.

– Когда вернется Полина? – спрашиваю я, потому что знаю, зачем пришел. Мне эти молчанки и чай ради гостеприимства не особо нужны. Не гонят, и спасибо. Теперь дайте увидеть дочь.

– Через десять минут заканчивает, еще минут десять, чтобы дойти. Торопишься? – спрашивает она и ставит передо мной чашку с зеленым чаем, который я терпеть не могу.

– Нет, просто хочу увидеться. Она сама ходит?

– Да. Машины у меня нет, и она уже взрослая. – Юля пожимает плечами. Машины у нее нет. А что ж так? Забрал твой папик ту красненькую, ради которой ты меня тогда бросила? Бесит. Стараюсь не реагировать, но осадок внутри неприятный. Мне все равно на Юлю, давно отпустил. Просто воспоминания.

– Я на машине, можем забрать. – Я встаю сразу, не давая подумать, и иду к выходу. Пить жуткий чай и общаться с бывшей нет никакого желания, а так и время до встречи с дочкой автоматически сокращается.

И Юля снова не спорит. Просит минуту, чтобы переодеться, и выходит за двор, застывая перед моей машиной.

– Это твоя? – спрашивает с недоверием. Еще бы. Когда мы расходились, я о такой даже мечтать не мог. Много времени прошло.

– Моя.

– Это сколько хоккеисты нынче зарабатывают, чтобы на таких тачках кататься? – Выражение лица Юли сразу же меняется. Она уже совершенно не кажется несчастной. И даже улыбается немного. Ясно. Годы идут, а эта черта характера в ней не меняется.