Смотрю на него наверняка очень странно: что я за девушка такая, которая ничего о своем парне не знает? Но я и правда впервые вижу его с гитарой в руках. Два года назад он не демонстрировал мне свои таланты, а на сборы и всякие выезды я не ездила с ним, где он мог бы играть. А после перерыва в два года как-то не приходился случай, наверное, а рассказать он, судя по всему, не посчитал нужным.

Но я в восторге!

Он заканчивает настраивать гитару, перебирает струны, а потом спрашивает:

– Ну что? Нашу любимую?

Все парни кивают, а мне очень интересно становится, что за любимая у них такая.

Любимой оказывается «Батарейка», но с грустью ее никто не поет, что отзывается очередной порцией теплоты. Все присутствующие здесь счастливы, кажется, и это очень круто. Кто-то парочками тут, кто-то перезванивается со своими, кто-то, как Тимур, только заглядывается на ту, кто нравится. А тренер, Виктор Павлович, просто с гордостью всех осматривает, легонько улыбаясь. Он сказал, что не останется на ночь, чтобы не смущать никого, ну и чтобы детвору не бросать надолго с медсестрой и новым стажером на должность второго тренера старших. Интересно, а он счастлив в личной жизни или у него за толпой детей нет никого? Просто так хочется, чтобы все были любимы…

Я с упоением слушаю, как поет вся толпа и как Сережа играет на гитаре, умело перебирая струны. Гордость берет, что мой такой талантливый! Слушала бы и слушала… Уже думаю о том, как нужно будет попросить у него спеть мне, когда мы будем наедине. Это очень красиво.

Мы поем около часа, вспоминая все самые классные песни, а потом продолжаем веселиться до рассвета. Завтра у всех выходной, а мне, в принципе, терять уже нечего, поэтому немного сбить режим никому не страшно.

А потом все расходятся по комнатам. И мы с Сережей вместе принимаем душ, но забываем о его прямом назначении сразу, как только остаемся без одежды.

И это так нежно… еще нежнее, чем в первый раз. Он целует без остановки, двигается плавно, шепчет на ухо что-то неразборчивое и в миллионный раз открывает мне лучший мир. Где я самая красивая, самая любимая и достойна гораздо большего, чем глупые обиды и недосказанности.

И проснуться с ним – очень классно. Хотя и неловко тоже, если честно. Это все слишком новое для меня, мне пока сложно привыкнуть.

Утром Сережа в первую очередь звонит бабушке, как самый заботливый в мире внук, а уже потом мы идем завтракать или уже обедать, снова оказываясь в компании всего «Феникса».

– Так что, кто следующий жениться? – смеется Коваль, протягивая чай Оле и Матвею. – Серый, ну тут только ваша очередь.

У меня в горле застревает кофе, и я начинаю громко кашлять, чуть не умерев прямо за этим самым столом.

Какая еще очередь? В смысле – наша? Мне девятнадцать лет, я не хочу замуж.

– И что, отказалась бы, если бы позвал? – вдруг спрашивает Сережа, и я понимаю, что последнюю фразу сказала вслух. О боже!

– Ты просто не зови пока, вот и все, – пытаюсь отшутиться, но чувствую, что настроение уже совсем не то, что было до этого.

Да какая свадьба? Шутки шутками, но мы все еще живем в разных городах, если кто-то забыл. Да и вместе мы всего ничего, у нас только три дня как отношения наладились. Пощадите, дайте насладиться банальными встречаниями, пожалуйста.

Все быстро переводят тему, заметив остроту этой, и Антон одними губами виновато говорит мне «прости». Да ладно уж. То, что тут никто не думает, прежде чем говорить, я уж давно поняла.

Но настроение все равно чуть загруженное. Просто потому, что я не хочу разногласий на этом фоне. У нас ведь было все так хорошо… А тут вдруг резко эта тема, и его слова о том, что откажу… Да не знаю я! Может, и не откажу. Соглашусь только на сильно далекое будущее. Или нет. Я не знаю! Зачем вообще было это говорить?

– Не грузись, Карамелька, – шепчет мне на ухо Сережа, – позову только тогда, когда готова будешь. Не расстраивайся.

Он оставляет мягкий поцелуй на моем виске, и я снова ловлю себя на том, что абсолютно зря накрутила себе всякой глупости. В который раз! Как Сережа вообще терпит меня? Я бы давно уже себе подзатыльник дала. Нужно избавляться от этого каким-нибудь образом, а то до добра эта тревожность точно не доведет.

И вдруг улыбаюсь. Потому что, если отбросить все мои глупые страхи… Он настроен так серьезно, что и правда говорит о том, что позовет меня замуж когда-нибудь? С ума сойти. Я выбрала лучшего мужчину на свете.

Мы до самого вечера остаемся в снятом доме, болтаем обо всем подряд, знакомимся ближе, снова поем песни и жарим шашлыки.

После ужина выселяемся и разъезжаемся. Девчонки – собирать вещи и лететь домой, Савельев с Лизкой – в гостиницу, продолжать отдыхать в честь свадьбы, а мы с Олей и Матвеем, со всеми парнями возвращаемся в наше расположение. Для них это как детский лагерь, а для меня уже карцер какой-то. Даже возвращаться не особо хочется, если честно, с таким-то отношением тренера и всех остальных.

Мы возвращаемся, когда солнце уже заходит, до отбоя пара часов. Я так растворяюсь в гуле голосов и шуток, что даже пропускаю момент, когда мы уже оказываемся на территории, и понимаю это, только когда слышу позади недовольное покашливание. Оу… Это Егор Николаевич.

Поворачиваюсь к нему. Стою в сияющем платье, потому что мои вещи остались в гостинице и я забыла их забрать, с улыбкой на губах, держу за руку Сережу… И вокруг меня весь «Феникс» старшим составом! Это выглядит слишком дерзко, если учитывать, что он говорил мне вообще ни к кому из них не приближаться, да?

– Малышкина, – недовольно бросает он, глядя мне в глаза. Специально игнорирует присутствие мальчиков, показательное выступление, – знаешь, почему ты еще не вылетела отсюда?

Молчу. Хочу его послушать.

Сережа сжимает мою руку чуть сильнее, но молчит, как и все. И спасибо им за это! Очередных разборок мне только не хватало.

– Потому что Игорь Викторович какого-то черта с моим мнением не согласен и сказал не трогать тебя. Поэтому до конца сборов работай. Но вот после – я своего добьюсь, запомни мои слова.

Он все-таки одаривает толпу недовольным взглядом и уходит, а я выдыхаю.

Игорь Викторович – это спортивный директор «Титана». Классный мужик. Он меня на работу брал, добрый, умный, приятный. Явно приятнее многих. И меня не удивляет тот факт, что они не сошлись во мнениях. Видимо, Игорь Викторович таких же правил, как мой Сережа. Любовь отдельно, соперничество отдельно, и ничего страшного в наших отношениях нет.

– Какой же он все-таки мерзкий, – внезапно выдает Оля, когда мы все еще стоим и перевариваем произошедшее.

– Согласна, – выдыхаю и опускаю плечи, – не самый приятный тип оказался.

– Зато теперь нам никто не скажет ничего про наши отношения, – говорю Сереже, и он притягивает меня к себе.

– Ты наконец-то согласна стать моей девушкой? – спрашивает он с улыбкой, и я краснею, потому что понимаю, что вся толпа все еще стоит с нами и нас слышит. Более того, она ждет моего ответа.

«После всего, что было?» – хочу у него спросить, но именно из-за количества людей и не решаюсь, и просто скромно киваю «да», тут же оказываясь в плену поцелуя и довольных вскриков «Феникса». Какие они классные!

– Как мне тебя теперь в это логово отпустить? – спрашивает он, оторвавшись от меня.

– Придется. Оказалось, что я там все еще работаю.

– Рад за тебя, конечно, но не от всей души, – посмеивается засранец, но все-таки ведет меня за руку до дома «Титана», еще раз целует и отпускает, давая родительское напутствие не общаться с плохими мальчиками, не ругаться матом и, если что, сразу звать его.

Но за всем этим смехом я отчетливо слышу его волнение, да и сама волнуюсь… Особенно когда меня снова игнорируют несколько игроков, сидящих в гостиной.

Как же достал этот детский сад!

Вхожу в комнату и жутко хочу упасть на постель и просто вырубиться, но замираю и прислоняюсь спиной к двери, потому что на моей кровати очень вальяжно и слишком нагло сидит Макс. Что еще за новости?

– Ты что тут делаешь? – спрашиваю сразу, даже не контролируя тон своего голоса. Просто потому, что какого черта вообще?

– Тебя уволили? – спрашивает он, игнорируя мой вопрос.

– Пока нет, – решаю ответить, потому что иначе я его точно не выгоню никогда. – До конца сборов работаю, а там видно будет.

– Я рад, – кивает.

– Да ну? – Я слышу, как из меня льется сарказм. Но ничего не могу с этим сделать. Обида на когда-то лучшего друга слишком сильно засела в груди, она отравляет внутренности.

– Да, – кивает и встает, а я машинально отхожу к окну, чтобы от него подальше. – Правда, я думал, что ты сама уже уволилась и в «Феникс» ушла.

– С чего вдруг? У них есть командный врач, я работаю в «Титане».

– Не слишком заметно, – недовольно говорит он, делая пару шагов ко мне. И мне, к сожалению, отступать больше некуда. На кровать идти не хочу.

– Не заметно? – Меня очень задевают его слова. – Не заметно, что работаю тут? То есть, хочешь сказать, что плохо работаю? А кто тебе на той неделе пальцы выбитые вправлял и массаж делал, когда от нагрузок икры сводило? А кто, интересно, на каждого из вас, лбов, рассчитывает дозы витаминов каждую неделю и как маленьким детям рассказывает, как их надо принимать? А кто вам компрессы делает? Сопли ваши лечит, головные боли, травмы. Ты меня очень обидел сейчас, Максим. Следи за языком.