– Да ладно уж, – усмехаюсь грустно. – Поэтому я и говорила тебе, что у меня все сложно, потому что вроде как пытаться завоевать сердце одного, а целоваться с другим – даже для меня слишком. А о том, что в другого влюблена, так это вообще неправда. Придумала на ходу.

– А поцелуй ваш?

– Влад полез, – жму плечами. – Зимина успела сфоткать. Я оттолкнула его, попросила так больше не делать, он извинился, сказал, что все понял. Но ты психанул и не дал объясниться.

– Потому что я псих, – улыбается он внезапно. – Тебе надо сразу это понять, чтобы потом не было претензий.

– Меня все устраивает, – говорю ему честно. – А тебя? Я знаю, что поступала плохо, но… одумалась вроде вовремя, и…

– Лен, – накрывает он мою руку своей, – я не собираюсь тебя осуждать. В нашем мире часто приходится по головам ходить, чтобы цели достигнуть, твой способ еще самый… ну, скажем, не самый ужасный. Я ревную, скрывать не буду, но я тебя услышал, понял, принял и отпустил ситуацию. И ты отпусти. А то, что он на экзаменах тебя завалил – так он слепой просто! Очки нужны, раз талант твой не рассмотрел.

– Буду пробовать поступать в следующем году. Надеюсь, папа Влада не будет ставить мне палки в колеса за то, что я отвергла его сына.

– Ну, он, судя по всему, скоро станет родственником моей мамы, поэтому могу договориться.

– Нет! – выкрикиваю поспешно. Не хочу теперь вообще ни у кого ничего просить. Всего сама добьюсь, своим трудом. Я готова работать, и пусть немного больше, чем можно было бы, имея связи, не страшно! Главное, что сама… Я осознала, насколько это важно. – Не надо. Сама поступлю, без помощи.

– В помощи близких нет ничего плохого.

– А я сама хочу! – упрямлюсь.

– Самостоятельная какая, – посмеивается Саша. Потом встает, подходит ко мне вплотную, берет мое лицо в руки и шепчет: – На премьеру фильма, где будешь в главной роли, можно будет пойти с тобой?

– Саш, ты правда не злишься? – накрываю его руки своими. – Мне важно знать правду, я на разговор этот шла, как на казнь, а ты такой спокойный. Мне так стыдно…

– Лена, я видел, как люди коньками друг другу икры резали, чтобы соперники завалили просмотр в команды. Поверь, воспользоваться сердцем мужика, чтобы поступить, а особенно сердцем Юрского – это не страшно. Ты даже ничего не сделала, за что тебе стыдно?

– За то, что собиралась… – шепчу я, понимая, как бредово это звучит.

– Прекрати. Это ты меня прости за то, что я такой ревнивый придурок, что даже не смог тебя выслушать. Прости, что не был рядом, когда тебе сделали больно, и прости, что не смог завоевать твое сердце сразу, заставляя тебя метаться. Простишь?

– Са-а-а-аш, – хнычу, прислоняясь к его груди.

Он так и стоит у сидящей на стуле меня, я его обнимаю за торс, и так хорошо… Никуда не надо спешить, у нас сейчас есть и правда все время мира, и мы можем полностью им распоряжаться.

На кухне совсем тихо, нет никаких посторонних звуков, и я отчетливо слышу стук сердца Саши. Он крепко меня обнимает, целует в макушку, и мне хочется плакать и улыбаться от того, насколько я счастлива.

Никогда еще не чувствовала себя такой взрослой, но ситуация меня и правда изменила. Это не значит, конечно, что я перестану быть Коровиной и самым неуклюжим человеком на свете… Просто в моменте я теперь могу задуматься о серьезных вещах. И сейчас понимаю, что выбрала того самого хорошего парня, с которым буду по-настоящему счастлива.

– Оставайся у меня сегодня, – шепчет мне в макушку. – Мама не будет против?

– Не должна, – пожимаю плечами. – Надо набрать ей, а то будет волноваться.

– Позвони. А я пойду найду, что тебе надеть. Ты же явно без пижамы.

– Без, – киваю ему и смущенно улыбаюсь, а когда он уходит, звоню маме. – Мам, я домой завтра приду, ты не против?

– Если ты нигде не убилась и не потерялась, то не против.

– Я цела и невредима, я… эм… у Саши.

– У Саши, – повторяет мама, и я слышу в ее голосе улыбку. Ну конечно.

– У Саши, – финалю.

– Конечно, я не против. – Она все еще улыбается, а я закатываю глаза. – Если очень надо, то можешь и завтра не приходить.

– Спасибо, мама, что совсем меня не ждешь, – посмеиваюсь, и мы прощаемся, бросая трубки.

Все еще не верю, что все это происходит по-настоящему. Мне кажется, я только позавчера бежала на линейку в первый класс, конечно же, упала и стояла в юбке с разбитыми в кровь коленями. А сегодня…

Не знаю. Обычно всем взросление легко дается, а я словно вижу в этом какую-то фантастику. Так быстро все! Особенно в последний месяц. Шустро, как на гонках спортивных машин, только успевай ловить взглядом повороты, в которые тебя заносит.

Саша возвращается на кухню с вещами для меня и улыбается, прищуриваясь.

– Я подслушал, каюсь. Тебя не ждут дома?

– Кайся, – хихикаю. – Не нужна я там.

– Как хорошо, что ты нужна здесь! – подходит он и снова целует. – Предлагаю сбегать в душ, потом включить что-нибудь и завалиться смотреть. У меня в комнате есть проектор… Романтика!

Я не знаю, были ли намеком слова про душ, но я заливаюсь краской так, словно точно был. Он… не вместе же имел в виду туда идти, да? Или как раз наоборот? Ой, боже…

Но проектор звучит так заманчиво, что я не могу отказаться от такой затеи, поэтому быстро поднимаюсь, касаюсь губ Саши своими, негромко говорю, что я в душ первая, и сбегаю от него так быстро, что он наверняка не успевает ничего понять.

Зато я успеваю!

Закрываюсь в ванной, с первого раза угадав нужную дверь, и прижимаюсь спиной к двери. Боже… Его намеки сведут с ума! И даже несмотря на то что между нами уже о-го-го (по моим меркам) сколько было, я все еще дико смущена и даже напугана мыслями о близости.

Не то чтобы я боялась секса как такового, нет! Стонать на втором этаже его дома я не боялась же… Просто, ну… Это новая ступенька, перешагнуть которую немного страшно. У меня и было то всего один раз. Случайно больше, по дурости. Я искренне верила, что он в меня влюблен, а он верил в то, что я наивная дура. Получается, его вера оказалась сильнее моей, и в битве той я проиграла.

И все было не слишком радужно! Больновато, неловко и скованно. И я понимаю, конечно, что после всего, что было с Сашей, скованно уже точно не будет, но как-то мне… Немного волнительно. В общем, волнительно в той степени, что на душ совместный я пока не готова, вот так.

Поэтому принимаю я его в гордом одиночестве, смывая весь красивый макияж и разрушая очень удачную укладку. Вечернее платье меняю на огромную футболку Саши и его шорты, которые висят на мне, словно я американский рэпер, а белье, эм… Его приходится постирать и развесить прямо в его ванной на сушилке. А что мне остается-то?! Запасных трусов я не ношу… Ну, если только не попросить белье у Саши, но не думаю, что мне сильно будут к лицу мужские боксеры.

Выхожу, прохладный воздух после горячей ванной сразу запускает мурашки по телу. Слышу звуки из комнаты, прохожу туда. Спальня, где Саша уже готовит проектор. Как здорово…

– Ты можешь выбрать фильм, пока я быстро в душ, ладно? – спрашивает, снова чмокает меня и убегает.

– Ладно…

Он вообще очень много меня целует и трогает, я лужицей растекаюсь от каждого его прикосновения, так приятно его желание постоянно касаться.

Но фильм я не выбираю, потому что любопытство рассмотреть его комнату во мне побеждает. Тут ничего особенного на самом деле. Все лаконично, со вкусом. Нет сотни фигурок и кучи рамок с фотографиями, как у меня, и вообще никаких украшений! Ну как так вообще? Даже уголка с наградами нет, совсем непорядок! Не зря, видимо, квартиры холостяков называют берлогами. Ни капли уюта!

Поэтому я подхожу к окну, вид тут сказочный… Какой этаж? В лифте, когда ехали, я совсем не обратила внимания. Двенадцатый, а может, даже выше. Даже глядя из окна, немного кружится голова. И город такой красивый-красивый! Ночной, сияющий, присыпанный снегом. И правда романтика, не врал Саша.

И становится так тепло! Комфортно, словно я на своем месте, хотя… Первый раз в этой квартире. В футболке и шортах Саши, господибоже, без трусов! Мы знакомы совсем немного, встречаемся и того… сколько? Часа три? А комфортно. Удивительно даже, что так бывает. И я для себя какая-то новая, словно чересчур задумчивая, обычно со мной не бывает такого. Но жизнь меняется, меняюсь и я, наверное.

Поднимаюсь на носочки, приближаюсь к окну на максимум, стараясь увидеть как много больше, и… Чихаю! И ударяюсь лбом о стекло.

Не меняюсь…

– Ай, – шиплю, потирая лоб. Как там Саша называет меня? Тридцать три несчастья? Горе луковое? Вот и правда я, прозвище в точку.

– Что ты уже натворила? – возвращается он в комнату в одних шортах, и я даже забываю о том, что мне еще секунду назад было больно. Потому что… ой. Саша в одежде и без нее – это два разных Саши. Очень разных! Я слышала, конечно, что спортсмены хорошо сложены, но, мамочки, у него грудь больше, чем у меня! А еще с кудряшек капли прямо по торсу стекают… прячась в резинку шорт.

«Уймись, Коровина, ты сейчас точно как та капля стечешь!» – отчитываю я себя и негромко прокашливаюсь. Просто очень неожиданно!

– А?

– Говорю, – посмеивается он, – что ты натворила?

– Ударилась лбом о стекло. Не спрашивай как!

Он и правда не спрашивает, только смеется, подходит ко мне и снова берет мое лицо в руки. Если это у него такая привычка – то пусть не отвыкает, пожалуйста. Слишком нравится.