Сегодня мы сплочены как никогда. Парни отдают шикарные передачи, почти не давая атаковать нас, но даже если такое случается, я изо всех сил стараюсь не дать шайбе попасть в наши ворота.
Такая игра не требует цитирования, после трех периодов мы выходим со льда абсолютными победителями со счетом два: ноль и первым делом благодарим за поддержку наших самых родных людей, купая их в объятиях.
После игры получаем долю похвалы от Палыча, но справедливо, без перебора. Финал впереди. Мы еще никогда не брали кубок…
– Соперник в финале – «Титан», – говорит Палыч, читая новость в телефоне. Послезавтра будет сложный день, но, кажется, мы готовы. – Переодевайтесь, возвращаемся за вещами – и в автобус на самолет, а завтра отдохнете. Сегодня все молодцы.
– Даже Горин? – спрашивает кто-то.
Усмехаюсь.
– Особенно Горин, – выдает он и уходит.
– Все, Димон, смертная казнь отменена, живем пока? – ржет Леха.
– Ну если он в подсобке кол не точит, чтобы меня на него посадить, то точно живем.
– Я еще не ушел! – рявкает Палыч со стороны двери, и мы в раздевалке чуть не падаем от смеха. – И кол у меня с собой, – добивает он нас и теперь уже точно хлопает дверью.
Выхожу минут через двадцать, на крыльце стоит толпа девчонок во главе с моей малышкой, Марина там же и Палыч. Я понимаю, что смысла скрываться уже нет, но и наглеть не то чтобы стоит, конечно… Но и бегать как подросток от него я не хочу, боясь праведного отцовского гнева. В конце концов, у нас все взаимно, страшного ничего не случилось!
Поэтому я подхожу ко всей этой толпе, беру Дианку за руку и сразу обнимаю за плечи, целуя в щеки. Она чуть сжимается, поглядывая на меня, а Палыч видит это и закатывает глаза.
– За мной. Оба, – говорит он нам и отходит в сторону. Плетемся послушно за ним. Видно, как ему не нравится все происходящее и как он борется сам с собой. – Что, втрескалась? – спрашивает он у Дианы.
Она кивает и немного краснеет, внезапно теряя всю свою спесь, которую она вроде никогда не стеснялась показывать своему отцу.
– Угу…
– Сумасшедший дом, – зажимает он пальцами переносицу. – Ну почему в него, дочь, ну?!
– Не понял, Виктор Палыч. А в кого надо было? – включаюсь я. Мне такой расклад не нравится, о чем мы вообще говорим?
– Да, видимо, уже ни в кого, – вздыхает он. – Хорошо подумали? Шустрые.
– Кто бы говорил! – отвечает Диана с улыбкой, стреляя глазками в сторону Марины.
– Мы взрослые люди, не надо мне тут.
– Ну и мне все-таки не пять, па, – напоминает она ему, отпускает мою руку и идет его обнимать.
Первые пять секунд он стоит как скала, но быстро тает и обнимает Диану в ответ. А потом поднимает взгляд на меня и говорит:
– Но если обидишь…
– Никогда, Виктор Палыч, – обещаю ему. – Не посмею.
– Ладно. Живите. Что сделаешь с вами уже, – вздыхает он, машет на нас рукой и уходит к Марине, а мы, как два идиота, улыбаемся, радостные, что остались в живых после разговора с папой.
– А я говорила, он хороший у меня, – улыбается Диана. – Са-а-а-амый лучший!
Да уж. Не поспоришь.
– Слу-у-у-ушай, – обнимаю ее за талию и притягиваю ближе к себе, – а мне послышалось? Или кто-то только что сказал своему отцу, что втрескался в меня? Не, я, конечно, ни на что не намекаю, но лично мне таких слов никто не говорил.
– Прям никто-никто? – смешно хмурится она. – Ты мой бедный, как же тебе без признаний живется?
– Грустненько, – улыбаюсь я ей и чмокаю в губы. – Но я буду адекватным парнем, который не будет торопить, и что бы…
– Я влюбилась в тебя, – перебивает меня Диана, и в эту секунду земля уходит у меня из-под ног. Ее негромкий голос, сжатые губы и сияющие глаза делают со мной что-то невероятное. Я чувствую, как улыбка сама собой тянется, и не верю, что она говорит это на полном серьезе.
– Малышка… – выдыхаю.
– Да, – посмеивается чуть нервно, – представляешь? Взяла и влюбилась, а теперь совершенно не понимаю, что мне с этим делать.
– Получать взаимность, Громова, – обхватываю ее щеки ладонями и приближаюсь для поцелуя. – Сильную взаимность. Очень-очень сильную.
Глава 36 Виктор
Глава 36
– Вить, о чем ты думаешь? – спрашивает Марина, трогая меня за плечо.
Мы летим на финал с «Титаном», но в этот перелет я не могу расслабиться совершенно, хотя все мои спят поголовно.
– Обо всем, – признаюсь ей, накрывая ладонь своей рукой. – О финале. О дочери. О нас с тобой.
– Поделишься? – она трется носом о мое плечо. Тоже не спит, наверное, из-за меня.
– Ну, финал – ясно, о чем думаю. Первый раз мы на грани победы. Еще и с такой командой… Снова против брата играть, а это каждый раз такой стресс. Кажется, я уже слишком стар для этого дерьма, – посмеиваюсь. – Все равно результат – это дело и удачи тоже. В техничности своих игроков я уверен, но даже чемпионы проигрывают.
– Значит, будет шанс доказать всем, что вы лучшие, в другой раз. Я не буду говорить, что вы точно выиграете, хотя искренне на это надеюсь. Но в любом случае жизнь не закончится, ты же понимаешь?
– Понимаю, конечно. Сам так же пацанам говорю. Но при них я не могу показывать сомнения. А при тебе могу, – поворачиваюсь к ней и заглядываю в полные теплотой глаза. Как мне повезло с ней…
– Ты можешь мне все рассказать. Я всегда выслушаю и поддержу.
– Знаю, – отвечаю ей и целую в кончик носа. Я правда знаю.
– Что по поводу переживаний за Диану?
– Ничего нового, – отмахиваюсь. – Мне просто придется смириться с тем, что моя маленькая Мышка теперь будет обращаться за помощью не ко мне, рассказывать обо всем не мне и жить, вероятно, тоже не со мной.
– Ты хорошо держишься, – улыбается она. – И дети умнички. Могли скрываться от тебя и влезть во вранье, а в итоге смотри как все хорошо получилось. Если бы они молчали, а потом бы все выяснилось случайно, было бы хуже, согласись.
– Согласен, – киваю.
– А что насчет нас? – аккуратно интересуется Марина. – Ты сказал, что по поводу нас тоже переживаешь. Точнее, думаешь. О нас с тобой.
– Думаю, – киваю и говорю ей откровенно. – Я вообще очень много о тебе думаю, если честно. О том, что жизнь несправедлива. Мы много лет не были счастливы, хотя знали друг друга с детства. По сути, могли бы всю жизнь быть счастливы. Вместе. Ну… если ты, конечно, испытываешь те же эмоции, что и я.
– То, что я испытываю, тебя тоже волнует, не так ли? – улыбается она. Киваю. Еще бы! – Ох, Виктор… Я не знаю, что ответить тебе. Я просто очень много времени жила в ужасе, а ты появился и из этого ужаса меня вытащил. И я рядом с тобой не из чувства благодарности, а потому что на самом деле влюбилась в тебя, хотя, что скрывать, все еще думаю, что это очень плохая идея. Ты вышел из сложных отношений, а тут я, еще более сложная. Тебе бы веселую и улыбчивую девушку, чтобы дарила свет и тепло, а я…
– А ты еще лучше, – перебиваю ее. – Не неси чепухи. Это я раз за разом думаю, что тебе нужен кто-то более заботливый, нежный и уделяющий много внимания. Не я, короче. После всего, что было у тебя… Парадокс только в том, что я больше никому не позволю тебя у меня отнять. Даже самому заботливому мужику в мире. Я абьюзер?
– Ты дурак, – смеется Марина, – абсолютный!
– Ну что ты меня так перед командой прямо, – снова посмеиваюсь и качаю головой. – Но да. Наверное, и правда дурак. Переедешь ко мне? – спрашиваю ее, видимо так внезапно, что она вдруг открывает от неожиданности рот.
– Ты же про совместный номер в гостинице, куда летим, да?
– На ближайшие сутки да, – киваю. – А вообще я серьезно. Подумал, чего тянуть? Тем более что мы взрослые люди.
– Не знаю, Вить… ты так резко это спросил. Еще и на высоте в самолете. Чтобы я не сбежала, признавайся?
– Конечно. Это мой хитрый план, как ты догадалась? – Снова целую ее, пытаясь развеять сомнения.
– А мы не торопимся? – хмурится.
– Ну мы ж не дети уже.
– Кстати! А дети?
– Ты о том, хочу ли я еще детей? Хочу. Но это не вопрос моих желаний, это вопрос твоей готовности и морального состояния, – отвечаю ей не задумываясь, а потом вижу замешательство на лице. Я что-то не то, да?..
– Я об уже существующих детях, – шепчет она, поправляя волосы. Я баран. – Диана и Дима. Если я перееду к тебе, то…
– То Горин уже взрослый, чтобы жить одному. Все равно у нас тереться будет постоянно. Дианка поживет с нами, а через какое-то время тебе придется меня успокаивать, что она переезжает к Диме. Готова к моим нервам?
– Готова даже успокаивать тебя на их свадьбе, когда тебе придется передать ее в руки Димке.
– Молчи, – говорю сквозь зубы и зажмуриваюсь. Я сильно не готов представлять эту картину сейчас.
– У-упс, – хихикает Марина и делает движение пальчиками, словно закрывает рот на замок. – Отдохни, – она накрывает мои глаза рукой и укладывает голову на свое плечо. – Просто не думай ни о чем хотя бы немного, хорошо? А я буду рядом.
Она будет рядом… Очень важные слова, как выяснилось. И она правда рядом. Слушает, помогает, болеет за меня, поддерживает. Как бы я хотел давать ей столько же, сколько она дает мне! Она заслуживает всего в этом мире. Я буду стараться изо всех сил.
* * *
Все на нервах, все в предвкушении, очень сосредоточены и собранны. Вчера вечером мы прилетели на финал уставшие и пока не верящие в происходящее, а сегодня всем составом идем в ледовый дворец команды противника со скромной целью их разнести и увезти отсюда кубок.