Я пошла к девчонкам, и мы поболтали, как и хотели, даже помирились с Викой. Не то чтобы мы ссорились… Но она на карандаше у меня теперь, ага. Слежу!

После тренировки уставший и дико пахнущий гелем для душа Горин притащился ко мне и позвал в холл снова со всеми петь песни под гитару. Я побежала даже без раздумий! В прошлый раз мне так понравилась эта традиция, что я решила с удовольствием стать ее частью. Дима вел меня по коридору за руку, и это казалось таким милым жестом, что я растаяла еще больше.

С ума сойти! Вчера не верящая в любовь и не готовая к отношениям, а сегодня готова целовать этого невыносимого парня каждую минуту. Как все быстро меняется в жизни… И мне только восемнадцать! А дальше что будет? Глядя на папу, могу сказать, что там все еще стремительнее идет, однозначно.

Пока мы поем песни, Дима гладит меня по икрам и щиколоткам. От легкой щекотки бегут мурашки, и я опять чувствую внутри порыв поцеловать его. Еле сдерживаюсь! Это всегда так будет, что ли?

Замечаю папу и замираю на месте, надеясь, что он не настучит нам по шапкам сейчас, но-о-о-о папа выглядит довольным, как кот, который объелся сметаны, и не говорит нам ни слова. Как и я ему о том, что у него отпечаток помады в уголке губ.

Улыбаюсь. А я сразу говорила, что они идеальная парочка! С мамой у них было совсем не то… Она звонила, кстати. И написала пару сообщений. Я не решилась открывать их, но обязательно сделаю это, когда мы вернемся домой. Мне больно, конечно, за те слова, но я знаю, что мама не со зла. Она все годы была рядом, и я ни единого дня не чувствовала, что нежеланный ребенок. Эти слова сказаны в сердцах, и я обязательно поговорю с ней. Только немного позже. Пока я не очень готова.

Мы поем до самой поздней ночи, но все равно приходится расходиться, как бы хорошо вот так всем вместе ни было. У мальчиков завтра игра, и нужно хорошо отдохнуть, а дальше… Путь к финалу. И с кем мы будем играть там, узнаем как раз завтра, потому что «Феникс» на первом, а второе и третье идут впритык. И… либо «Титан», либо «Барс» будут нашими соперниками. Волнительно очень.

– Всем доброй ночи, – говорю, вставая со своего места. Все расходятся, и мы не исключение. Дима снова берет меня за руку, и я с улыбкой на губах переплетаю наши пальцы, двигаясь к номеру.

– Удивительно, что я еще жив после того, что Палыч увидел, как я тебя трогаю, – смеется Дима, когда мы идем по коридору к моему номеру.

– Возможно, твоя тетя усыпила его бдительность, – хихикаю. – Ну или он решил, что ты достоин оставаться в живых. Хотя бы до финала!

– Да, они с Мариной те еще партизаны. Молчат, как будто все вокруг слепые и никто не понимает, что между ними.

– Между ними что-то взрослое, нам не понять, – отвечаю ему и поворачиваюсь лицом к лицу, когда мы подходим к двери моего номера.

Расставаться совсем не хочется… Эти первые часы осознания, что мы вместе, хочется провести в обнимку, но… Мне немного страшно. Если я приглашу его к себе, он может подумать что-то не то, а я пока совершенно ни к чему не готова и логично не хочу торопить события.

– Я зайду утром? – спрашивает Дима. Киваю. И так не хочу его отпускать…

Он тянется к моим губам, и я без капли сомнений тянусь навстречу. Эти самые вкусные поцелуи сводят меня с ума… Мы не отрываемся друг от друга пару минут, а потом я вдруг слышу голос папы! Какого черта он вообще не спит до сих пор?

В панике затаскиваю Диму в номер и закрываю дверь, даже не представляя, куда делась бы папина лояльность, если бы он увидел, как мы целуемся. Мне кажется, он забыл бы слово «спокойствие». Возможно, я драматизирую, но от греха подальше!

Дима смотрит на меня непонимающе и с улыбкой, когда я поворачиваюсь к нему и тяжело дышу.

– Там был папа! – говорю ему почему-то шепотом. – Побоялась, что он тебя убьет.

– И как мне теперь назад идти? Вдруг он вышел, чтобы меня караулить? Надо было выталкивать в другую сторону тогда уж, – усмехается он, а мне вот не смешно совсем!

А если Дима прав? А если папа все еще в коридоре или зачем-то снова там окажется? Он его убьет точно, если увидит, что Горин выходит ночью из моего номера. Мы даже не найдем секундочки на объяснения!

– Значит… – Вдыхаю воздух поглубже и решительно говорю ему: – Ты спишь сегодня здесь!

– О как! – смеется он. – Я на первом свидании с девушкой в одну кровать не ложусь. Я не такой!

– Ой ли, – хмыкаю. Знаю я, какой не такой… – Себе-то не ври.

– Громова, ты серьезно?

– А ты хочешь повидаться с моим отцом? Тогда иди, – говорю я, забирая из чемодана пижаму и направляясь в ванную. – А я в душ. До завтра.

И каждую секундочку в душе мне интересно: ушел или нет? В ванную не врывается, уже спасибо… Хотя тут вполне надежный замок, если что. На всякий случай об этом думаю.

Никуда не тороплюсь, нежусь под горячими струями, будучи уверенной, что Горин все-таки давно ушел, танцую перед зеркалом, надеваю пижаму, выхожу из ванной, и…

– Ой! Дима…

Дима сидит в кресле, а в руках красивый букет цветов. Яркие хризантемы разных оттенков собраны в один букет, от которого я не могу оторвать взгляда. И даже когда Дима встает и подходит ко мне: все равно смотрю на цветы. Но… цветы! Они очень красивые, но ведь завянут, а могли бы красиво цвести на клумбе, и…

– Не подходит тебе тот цветок с улицы, – ворчит он, вспоминая прогулку и Даню. – Ты – это яркость, нежность и дерзость в одном флаконе. Я обязательно найду более подходящие цветы для тебя, но пока курьер быстрее всего смог доставить именно эти. Они в горшке, к слову, – улыбается он, демонстрируя, что это действительно живые цветы! Они не срезаны, растут в горшке для пересадки прямо таким ярким букетом.

– Дим… – шепчу и зарываюсь носом в букет, вдыхая приятный аромат. – Ты откуда милый такой?

– Да прикинь, девчонка одна делает со мной что-то, сам не пойму. Первый раз в жизни букет выбирал, представляешь?

– Я сейчас в тебя влюблюсь, и ты пожалеешь об этом, – смеюсь, говоря все в шутку, но…

– Не пожалею, – говорит он серьезно. – Я вообще-то как раз этого и добиваюсь.

Смотрю в его глаза. Светлые и чистые. Кажется, я знакомилась совершенно с другим парнем, но на самом деле он вообще не изменился. Просто открылся мне с другой стороны. И каждая из его сторон мне очень нравится.

Я молча забираю у него букет, ставлю цветы у зеркала. Возвращаюсь к Диме и без лишних слов тянусь к нему за поцелуем. Просто так чувствую.

И дело не в букете цветов. Дело в его искренности и моих чувствах. Я представить не могла, как можно ошибаться в человеке, видя только одну его сторону. Дима – гораздо глубже, чем показывает окружающим.

Он мгновенно поднимает меня на руки, заставляя обхватить его ногами, и перехватывает инициативу, целуя глубже. Набрасывается ураганом снова, но я буду бессовестной лгуньей, если скажу, что мне совершенно это не нравится.

Каждый поцелуй с этим засранцем жарче и вкуснее предыдущего, и мне даже на секунду становится очень неловко, когда Дима со мной на руках садится на кровать и я оказываюсь сверху.

Меня немного смущает наше положение, но его губы и крепко обнимающие руки так сильно расслабляют, что я уже через минуту забываю о какой-то там неловкости или неудобстве.

– Приворожила меня, что ли, ведьма, – шепчет Дима в губы между поцелуев, – спать даже нормально не могу, постоянно о тебе думаю. Говорил Палыч, что заиграю, когда влюблюсь. И сработало же… Влюбился как идиот.

– Дим, – шепчу, задирая голову.

Он тут же переходит губами на шею, оставляя миллион быстрых поцелуев, от которых мурашки бегут табунами по всему телу. Меня потряхивает, и я немного пугаюсь, потому что чувствую возбуждение… Это боязно для меня.

– Малышка, как я жил без тебя, а? – продолжает добивать словами, оставляя ими отметины даже на душе.

Поцелуи с шеи переходят чуть ниже: горловина пижамы широкая, и Диме легко добраться практически везде. Мне безумно приятно, но я чувствую, что, если не расставлю рамки сейчас, мы не остановимся и я обязательно потом пожалею. Мы слишком мало вместе, я банально не готова к своему первому разу сейчас. В отеле, полном игроков, где через несколько метров мой папа. Это не предел моих мечтаний, и надеюсь, Дима поймет меня.

– Мне хочется тебя съесть, – продолжает он шептать в поцелуи и сводить меня с ума.

Рывком он нас переворачивает, и я оказываюсь на спине, а Дима сверху, между моих разведенных ног. Он наклоняется за еще одним поцелуем, но вдруг почему-то тормозит.

– Эй, малыш, ты чего такая испуганная? – спрашивает, проводя тыльной стороной ладони по моей щеке.

– Дим, я… – ищу в себе силы ответить, пытаюсь отдышаться. – Я просто хотела сказать, что не готова сегодня к чему-то сильно большему, я… У меня никогда никого не было, и…

– И ты, конечно, решила, что я буду пытаться залезть тебе в трусы в первый день наших отношений? – он говорит с улыбкой, но в его голосе я чувствую укор. Маленький, но он есть. Черт… не очень как-то вышло.

– А ты не собирался?

– Ну-у-у… Членом точно нет! – улыбается он коварно, и я чувствую, как щеки мгновенно становятся пунцовыми.

– Горин! – шикаю на него. – Ты ужасен!

– А ты ужасно прекрасна, – парирует он, быстро чмокая меня в губы. – Я ничего не планировал, Громова. Но если бы наши поцелуи и перешли во что-то большее, то, во-первых, только с согласия. А во-вторых, точно не в полноценный секс. Гостиница, набитая моими сокомандниками, не предел мечтаний первого раза с любимой девушкой.