– Завались. За подарок лучше расскажи, пока Йиса не прибежала со своими указаниями.

– Да вон, - киваю в угол, не боясь, что кто-то найдёт. Всё равно дарить скоро. – Ей понравится.

– Погоди, твоя жена художница, а ты ей картину даришь? Примитивно. Не удивлён, что она с тобой развестись решила.

Лучший ответ Дамиру – реакция красавицы. Когда картину выносят на улицу, ко всем гостям, она замирает на секунду. Смотрит, не моргает, а после бросается ко мне.

Неприлично громко визжит на моё ухо, обвивает своим ароматом. Целует, пачкая помадой, практически прыгает на месте от радости. И я посылаю Дамиру взгляд: «выкуси, а твоя так реагировала?» .

– Спасибо, спасибо, - повторяет, обнимая меня. – Это же… Как? Как ты уговорил Нери?

– Просто сказал, что это для красавицы, которая выгнала его из ниши. Он оценил. Не проблема. Нравится?

Все ещё не понимаю такого внимания к картине. Девчонка там, совсем не похожа на Дину. Обычный рисунок, ну, немного готичный, с интересным оттенком синего. Но главное, что моя красавица довольна.

Ей совсем не нужно знать, как я этого Павло Нери прижимал к стенке и угрожал всем, чем мог. Тонко намекнул, потом открыто высказал свое желание. Он несколько недель ещё думал, но потом сдался под напором. Едва не бросил в меня эту картину, признавая поражение.

Лишь бы язык за зубами держал, не рассказал правду Дине на новой выставке, куда она обязательно потащит меня. А так – мелочи всё. Её чистая яркая реакция перекрывает все проблемы.

– Мне стыдно, что я тебе ничего подобного не приготовила, - признается тихо, когда мы уставшие падаем на белые стульчики в шатре. – Я не знала, что мы подарками меняемся…

– Забей, красавица. Я свой подарок потом стребую, - усмехаюсь, опуская ладонь на её живот. – Что скажешь?

– Надеюсь, ты говоришь о брачной ночи и моем теле. Потому что дети, Хаджиев, будут лет через семь, не раньше. Ты меня услышал?

– Отлично, будет время насладиться моей женой. Она у меня очень красивая, знаешь?

– О, уверена, что мой муж намного лучше. Представляешь, он мне картину подарил!

Смеётся, укладывая голову на мое плечо. Дети Дамира носятся по заднему двору, их догоняет щенок, который теперь вырос в огромного пса. Придётся загород переезжать, в частный дом, чтобы ему было достаточно места.

Ну и семь лет быстро проходят, нужно о будущем думать.

– Кстати, - красавица щипается, привлекая внимания. – Ты – дурак.

– Интересная мысль, подробнее будет?

– Да! Я с тетушкой Йисой поговорила. Почему ты молчал, что у тебя аллергия на шерсть? Я бы никогда не притащила кого-то домой!

Морщусь, взглядом нахожу тетушку. Вот не вовремя она разговаривать начала, совсем не кстати. Улыбается, поднимая бокал, знала же, что не стоит лезть.

– Всё нормально, Дин, - целую её в висок, приглаживаю растрепанные пряди. – Я таблетки пью, аллергия не сильная. Красавчик мне не мешает.

– Уверен? Я… Мне жаль, что я даже не спрашивала, не подумала о таком.

– Уверен, красавица. Переедем в большой дом, будет пёс жить в вольере, вообще никаких проблем.

– На улице? Он же маленький ещё, а скоро зима…

Вздыхаю, понимая, что у меня рука не подниматься выгнать собаку на улицу. Не потому, что Красавчика жалко, а моя жена не даст. Смотрит своими огромными глазами, ресницами хлопает.

Маленький обиженный ребенок.

И как ей отказать?

Не получается. Ни с местом жительства щенка, ни с другими моментами.

– Классно как, ты просто чудо, Эмин! – хвалит, когда рассматривает свою мастерскую в доме полгода спустя. В комнате, которую я собирался сделать своим кабинетом. Но… – Спасибо. Я смогу здесь работать и не тратить время на поездку в город. Я же говорила, что у меня уже пару заказов в очереди на реставрацию?

– Раз двадцать, но ты умница, - улыбаюсь, обхватываю её лицо. Целую в лоб, чувствуя, как простые слова отзываются в моей жене. – Уверен, скоро свободного времени у тебя не будет.

– Кстати, мне нужен растворитель краски и глицерин. Всё уже… Ушло. И твои рубашки можно спокойно выбрасывать, лишних следов там не осталось.

– Красавица…

– Нет. Я не хочу знать, даже спрашивать не буду. Мой муж просто решает какие-то проблемы. Я в тюрьму не пойду. И на допросе спихну всю вину на тебя, это ты отстирывал одежду.

– Ты ведь в курсе, что я не кровавый мафиози? Так случайно получилось, я вообще…

– Ла-ла-ла…

Напевает громко, закрывая уши ладошками. Сбегает осматривать дом и готовить первый ужин на новом месте. Дина упрямо игнорирует тот факт, чем именно я занимаюсь.

Не требует прекратить, не говорит о морали, не боится ответки. Просто любит меня, а остальное её не волнует. Мое тихое убежище, где я чувствую себя живым.

И жить, черт возьми, очень хочется.

Хотя иногда красавица пытается меня убить.

– Черт, - ругаюсь, когда она запрыгивает на кровать. Бьет коленом в бок, ладонью едва не давит на гортань. Зато быстро просыпаюсь. – Что случилось?

– Вот! – девчонка трясет чем-то в воздухе, а я тянусь к настольной лампе. Морщусь, стараясь рассмотреть. – Это мой подарок на годовщину.

– На какую из? В любом случае сейчас весна.

– А это на все и надолго. Потому что этим, - снова трясёт каким-то конусом, выглядит необычайно серьезной. – Этим, Хаджиев, я перекрываю всё на несколько лет. Ты облажался.

– Я?

Наконец ловлю её ладонь, крепко сжимаю, заставляя остановиться. Забираю бело-синий конус, рассматриваю его внимательно. Никогда с подобным не сталкивался, но две полоски – это всегда две полоски.

Объяснений не нужно.

– Эмин! – визжит, когда я опрокидываю её на спину. – Что ты делаешь?

– Я? Моя жена беременна спустя столько лет стараний, собираюсь это отпраздновать.

– Мы не старались! Мы говорили, что подождем. А мне только двадцать три исполнилось. Это кошмар!

– Это прекрасно, красавица. Нам больше не нужно тратиться на защиту и прерываться в самый неподходящий момент. Хорошо же?

– Хм… Наверное.

Признает мою правоту, когда прикусываю её шею. Отбрасываю тест подальше, стягиваю с девчонки пижаму. До её работы ещё есть несколько часов, я собираюсь использовать их с пользой.

– Тише, Дика, - спускаюсь дорожкой из поцелуев, прижимаю к постели. – Моя хорошая.

– Почему? – хрипло спрашивает, откидываясь на подушках. – Иногда… Ты называешь Дикой. Сначала я думала, что это оскорбление. Но вряд ли… Что это значит?

– Хороша ты, Дина, поэтому Дика. Хорошая, - объясняю, прикасаясь губами к её животу, ловлю хриплый стон. – И дикая иногда, но мне это очень нравится.

– Ещё бы тебе не нравилось! Я, между прочим, твоего ребенка ношу!

– Но если будет девчонка, то я ещё пацана хочу, - предупреждаю сразу, чтобы не думала. – Уговор?

– Разве у меня выбор есть?

Язва.

Моя языкатая девочка.

Которая через девять месяцев дарит мне сына. Уставшая, красивая и уверенная в том, что никаких больше детей. Бьет меня в бок, но двигается на кровати, позволяя забраться к ней.

Врачи гнали из частной палаты, говорили приезжать утром, но мне на их мнение плевать. Здесь моя жена и мой сын, куда я свалю? Тем более, что сама Дина цепляется пальчиками за мою футболку.

– Всё, сын есть, хватит, - ворчит сонно, устраиваясь на моей груди. – Ясно?

– Нет. Ещё девочку хочу.

– Ничем не могу помочь. Мой муж, знаешь ли, только пацана хотел. А я, как послушная и смирная жена, выполнила его желание. А дочь он сам пусть рожает.

– Не знаю, послушная и смирная жена вообще спорить не должна.

– Бедненький, - улыбается, целуя меня в краешек губ. – А тебе дикарка досталась. Придётся сыном довольствоваться.

Приходится.

А потом мне приходится очень, очень ловко уворачиваться от летящих кистей и баночек с красками, когда через три года Дина снова беременна. Семь лет спустя после свадьбы, всё как мы договаривались.

– Если! – кричит, бросая кружку в стену. В меня, на самом деле, но я отскакиваю. – Если ты хоть подумаешь о третьем ребенке!

– Ты разве не любишь нашего сына? Второго, - киваю на живот. – Любишь ведь уже?

– Люблю, - дует губы, поправляет волосы. – Но нам хватит. У нас в семье четыре места. Для нас с тобой и двоих детей. Если хочешь третьего, то тебе придётся умереть. Ясно? Эмин, у меня заказов много, реставрация, мне доверяют старинные картины. Я не могу… Ты же не будешь отказываться от своих делишек, чтобы сидеть с малыми.

– Я могу.

Красавица хмурится, ни капли мне не верит, слишком хорошо знает. Я отказался от выездов в другие города, редко, когда нет возможности решить дистанционно. Но, по факту, мне это нравится. И я счастлив от того, что моя жена это понимает.

Подбираюсь к ней ближе, поднимаю руки вверх в знак капитуляции. Резко дергаю на себя, ловя в крепкие объятия. Настойчиво целую, пробую вкус моей злой красавицы. Ласкаю до тех пор, пока она не расслабляется.

– Я понял тебя, - обещаю, оставляя поцелуй на щеке. – Я, знаешь ли, умирать не хочу. Слишком люблю свою жену, чтобы быть без неё.

– Я тебя тоже люблю, - признается, заглядывая в глаза. Каждый раз по сердцу бьет. Жаром обдает. – Очень сильно.

– Достаточно для третьего ребенка?

– Достаточно, чтобы не прикопать тебя за второго. И твой сын только уснул, - сообщает новость, тянет меня к лестнице. – Говорят, мой муж любит праздновать новость о беременности в кровати.