Не дожидаясь следующих вопросов, Макс выскользнул за дверь. Я посмотрел на часы и решил, что договора подождут до понедельника. Даже если там есть ляпы, все равно в выходные никто ничего исправлять не будет. Мы давно думали посадить у себя представителя какого-нибудь крупного центра повышения квалификации, чтобы все наши врачи проходили переподготовку в одном месте. Но пока не получалось, и поэтому каждый договор приходилось тщательно проверять.
Дома, стоя перед шкафом, я засомневался: а может, не ходить никуда? Завалиться на диван, посмотреть кинчик. Но обычно если я на что-то настраивался, с трудом менял планы. А на вечер с Максом как раз настроился. И если уж не с Максом, то все равно не дома. Видимо, поэтому и поехал в «Мишку», хотя это был далеко не самый любимый мой клуб. Потому что с Максом мы, скорее всего, пошли бы именно сюда.
Очередь? Очередь легко обходится, если знаешь, какую рожу состроить и сколько незаметно… якобы незаметно… положить в карман охраннику. Нашел свободное место у стойки, взял для разгона полтос коньяка, обернулся, разглядывая публику, и чуть не поперхнулся.
Она сидела за маленьким столиком на двоих, в дальнем углу, потягивала коктейль и о чем-то думала.
Да нет, не может быть, откуда ей здесь взяться? Какая-то рыжая кудрявая девчонка, только и всего. Не самое частое сочетание, но и не уникум. Крепко же меня хватануло, если начало мерещиться. Далеко, темно. Сейчас просто пройду мимо, чтобы убедиться: не она. Мало ли тут народу туда-сюда шатается.
Я был в двух шагах, когда Юля подняла голову и в упор посмотрела на меня. Уже не убежишь, не спрячешься. Да и к чему? А смотрела она так, словно не могла сообразить, кто я такой. Куснуло по самолюбию, но напомнить — язык не отсох. Вот только получилось еще хуже.
— Я помню, — сказала она со скучающей гримасой.
Мол, ну и что тебе нужно, чучело?
Интересно, хватило той сценки у лифтов с Ларисой? Или Макс подогнал пояснительную бригаду?
Да какая разница? По-хорошему, надо было отползти в окопы, но я сделал еще одну попытку и спросил, нельзя ли присесть.
Нет, ответила Юля, я жду… кого-то там.
Вот тут точно надо было делать ноги — но не успел. Из ниоткуда нарисовался какой-то чмошный мальчиш с рожей здорово недовольной, но смазливой. Нарисовался и уставился на меня с декоративным недоумением: мол, это хто тут такой внезапный?
— Привет, — натянуто улыбнулась Юля. — Это… Юрий, мой коллега. А это Влад.
Влад молча гипнотизировал меня: эй, вали давай, коллега, не отсвечивай.
— Очень приятно, — кивнул я. — Хорошего вечера.
Вернулся обратно к стойке, благо табурет никто не занял, взял еще полтос и кофе. Это дело надо было обдумать.
Уйти? Или остаться и понаблюдать?
Пока пил кофе, решил все же подождать. Потому что немного с запозданием заценил одну фишечку.
«А это Влад», — сказала она. Не «мой жених», «мой парень», «мой друг» или как-нибудь еще. Просто Влад. Маленькая деталька, но вполне говорящая.
Посмотрим, что это за Влад такой. Буратино типа клоун. Он мне не понравился с первого взгляда. Да и с чего, спрашивается, должен был понравиться?
Ясное дело, я ничего не слышал, да особо и не видел, но общую тональность уловил. Этот крендель что-то выговаривал с недовольной физией, а Юля морщилась и нехотя отвечала, глядя в свой бокал. Оставалось лишь догадываться, испортил я им вечер или подлил маслица в уже подпорченное.
Она сидела ко мне боком, и в просвет между двумя столами было видно лишь копну волос, которая в мелькающем свете отливала то красным, то золотым. Время от времени Юля поднимала руку и смахивала их с лица, и тогда отблески ловил тонкий браслет на запястье. Это было как гипноз — смотрел и не мог оторваться. И, похоже, они оба это заметили. Мне вовсе не хотелось создавать ей проблемы, и так она уже наверняка злилась на меня. Отворачивался к стойке, допивая сквозь гущу последние капли остывшего кофе, но все равно тянуло магнитом.
В очередной раз повернулся, когда они пошли танцевать. Народу набилось по-пятничному, свободного пространства уже не оставалось, но рыжий костер и светлое короткое платье были в толпе как маяк.
И тут меня пробило на не самый трезвый смех.
Вот уж правду Макс сказал, баран ты, Юра. Ну куда ты лезешь, а? Глянь, как он ее по попе оглаживает, и охолонись. Как бы там Юля его ни называла, они придут домой и лягут в постель. А ты пойдешь дрочить на ее светлый образ. Давай уже последнюю, на ход коня. Давно надо было. Сразу, как только ее увидел.
В этот момент их прибило течением совсем близко, они одновременно посмотрели на меня, и Влад сказал, судя по выражению лица, что-то ядовитое. Юля скинула его руку и пошла к столику, а он хмыкнул и направился к выходу. Совсем ушел? Или в туалет? В любом случае, пара минут у меня была.
Она сидела, уткнувшись лбом в сложенные руки.
— Юль…
Господи, ну какого хера тебе еще нужно, явственно читалось в ее раздраженном взгляде.
— Извини, если у тебя неприятности из-за меня. Я не думал…
— Юрий?..
Повисла очень красноречивая вопросительно-выжидательная пауза, и мне не оставалось ничего иного, как ее заполнить:
— Владимирович.
— Юрий Владимирович, думаю, ваша девушка тоже была бы не в восторге.
— У меня нет девушки, — буркнул я, уже примерно представляя, что она сейчас скажет.
— Да? — вскинула брови Юля. — А она в курсе, что ее уже нет? Может, потому так и соскучилась, что не знает?
— Еще раз прошу прощения. Всего доброго.
На выходе я едва не столкнулся с Владом и понадеялся, что тот не заметил, как я разговаривал с Юлей. Второй раз — это был бы уже перебор.
Да, денек выдался что надо. Макаров с утра — реальная примета: все пойдет через задницу.
Еще даже полуночи не натикало, мосты не развели, и я решил пройтись пешком — всего-то пять километров. По Фонтанке, вдоль Летнего сада, через Троицкий мост на Петроградку. Белые ночи в разгаре — как раз ноги приглушить и голову проветрить.
Летний тихо спал. Марсово поле пенилось отцветающей сиренью. Троицкий плыл в низких облаках. Петроградка… Я любил Московский район, где вырос, любил окрестности Таврика, где работал, но Петроградка была для меня неким средоточием питерской мистики. Квартира на Чкаловском проспекте осталась от бабушки — Лелечка не смогла наложить на нее лапу. Небольшая и не слишком уютная, но я не променял бы ее ни на какую другую. Переехать куда-нибудь на окраины — этого я себе представить не мог. Как будто в другой город.
Да, так вот насчет мистики. Наверно, даже и не слишком удивился, когда, проходя мимо «Стерегущего», вдруг подумал: оказывается, вот так это и бывает…
Да откуда мне знать, как это бывает? Я ни в кого никогда не влюблялся. Если только в девятом, в Надю Нефедову, но тогда все было совсем иначе. Мы учились вместе с первого класса, и я ее не замечал. А потом вдруг заметил, но смотрел издали, не решаясь подойти. Три года. Так и не подошел.
Тогда я был ну очень застенчивым, при этом хотел все скроенное по типу розетки, в возрасте от пятнадцати до тридцати. Кроме Лелечки — и Нади. То есть Надю наверняка тоже хотел, но даже подумать о ней в таком ключе было страшно. После Лелечкиного недвусмысленного наскока и вовсе стал шарахаться от реальных девушек, обходясь воображаемыми. До самого окончания школы.
С невинностью я распрощался на университетской тусовке в честь Дня первокурсника. Очень символично. С девушкой даже знаком толком не был, от страха и спьяну почти ничего не запомнил. Но застенчивость после этого как рукой сняло. А потом и вовсе вошел во вкус. И понял, что мне нравятся все женщины.
Ну, не настолько радикально, конечно, совсем уж мерзких, страшных и старых отсекал, замужних тоже, но из оставшегося большинства в любой мог найти что-то для себя привлекательное. У одной отвислая задница, но красивая грудь. У другой короткие ноги, зато тонкая талия. У третьей ямочки на щеках, у четвертой длинные красивые пальцы, у пятой голос — и так до бесконечности. Я улыбался всем, даже без практической надобности. Мама с папой наградили не самой брутальной внешностью, поэтому пользовался тем, что имел. Быть котиком у меня вполне получалось. Женщинам было со мной хорошо, и мне это нравилось. Я не только брал, но и давал — пока не надоедало.
А вот сегодня не сработало.
Хотя сначала она улыбнулась в ответ.
Да, мне нравились все женщины, но ни одна не зацепила настолько, чтобы интерес вышел за рамки секса. Едва уходила новизна, становилось скучно. Я не успевал узнать их лучше, да и не хотел. Если пытались что-то рассказывать о себе, пропускал мимо ушей. А сейчас вдруг поймал себя на том, что Юлю слушал бы, даже если бы она говорила, каким средством чистит унитаз.
Всегда и со всеми всё строилось на сексе. Ее я тоже хотел, да так, что яйца скрипели. Но не только — и вот это было необычным. Хотелось, чтобы смотрела на меня — не как злая кошка. Чтобы улыбалась — как утром. Чтобы разговаривала со мной — о чем угодно.
В общем, по всему выходило, что Юра скоропостижно втюрился.
Добравшись к себе на Чкаловский, я долго стоял под душем и перебирал в памяти все, что случилось за день. А потом лег и увидел ее во сне. Медленно-медленно расстегивал пуговицы на ее блузке — и… все.
Даже во сне получился облом.