Проходя мимо веранды, где заседал освобожденный от кухонных нагрузок беременный клуб, я подмигнул Юле и поймал улыбку, от которой, как и прежде, становилось тепло на душе.
Рыжая. Солнышко. Мое солнышко. Нет, мои солнышки!..
— Липкий неисправим, — рассмеялась Нина, глядя, как Юрка обнимает за плечи Алену и Яну. — Если рядом есть красивые женщины, обязательно распустит хвост. Их он тоже называет милыми девушками? Ой, да тише ты, — она схватилась за огромный живот. — Юлька, не дай бог мне опять придется рожать в машине! Вот честно, я не хотела ехать, но Фокин настоял.
— Тебе еще месяц, — возразила Наташка, у которой живот только-только наметился.
— И что? Машку я на полтора месяца раньше родила. Бр-р-р, вспомнишь — вздрогнешь. Юль, скажи честно, ты правда не ревнуешь?
— Да нет, — я положила на свой животище обе руки и получила два приветственных пинка симметрично. — Не особо. Иногда делаю вид, чтобы ему было приятно. Если мужику для тонуса нужно бабское внимание и бабская ревность — ну что поделаешь, пусть. Лишь бы останавливался вовремя.
— Я бы Строганова убила, если бы ему для тонуса бабское внимание понадобилось, — не согласилась Наташка.
— Нат, не обижайся, — поддела Нина, — Паша, конечно, мальчик симпатичный, но они с Юрой в разных лигах. Так что не равняй.
Та надулась было и замолчала, но тут к Юрке подбежал в слезах Тёма.
— Что там у них? — привстав, Наташка посмотрела в сторону детской площадки, где в стайку сбились девчонки: Филины Варя и Таня, Нинкина Маша, Лийкина Люба и Янкина Вера.
Юра присел на корточки, Тёма обнял его за шею, а Алена пошла разбираться.
— Как трогательно, — вздохнула Нина, когда Юра, сказав что-то Тёме, поднялся и повел его, держа за руку, к дому. — И кто бы мог подумать… Каждый раз смотрю и умиляюсь, как они друг друга обожают. Знаешь, Юль, они так похожи.
— Да ну, — возразила я, — совсем не похожи. Ну разве что белобрысые оба. На мою маму Тёмка похож. В годик был просто вылитая ее детская фотография.
Проходя мимо веранды, Юра подмигнул мне, и я не могла сдержать улыбку.
— Юль, а вы как, думаете ему сказать, что Юра не родной отец? — вполголоса спросила Наташка.
— А мы уже сказали, — я тяжело повернулась, устраиваясь в шезлонге поудобнее. Семь месяцев, а пузо хоть в тачке вози. Ну ясное дело, двойня же. — Сразу пакетом. Что ребенок будет, откуда дети берутся и что папа не родной.
— Ого! — присвистнула Нина. — И что?
— Типичный метод рассеивания информации. Когда сразу несколько важных вещей узнаешь, ни на одной сильно не концентрируешься. Юрка с ним один беседовал, без меня. Тёмка выслушал и говорит: ну ты же все равно мой папа, правда? Юра: да, конечно. Тёма: ну и хорошо, только я не понял, как дети к маме в живот попадают.
Наташка с Нинкой расхохотались, а я вспомнила наш с Юрой разговор, еще перед свадьбой.
— Сразу как распишемся, пойдем в загс и подадим заявление на установление отцовства, — сказал он тоном, не допускающим возражений. Хотя я и не собиралась возражать.
О том, что Влад приходил в день святого Валентина, Юра признался где-то через неделю. Лучше от меня узнаешь, сказал он, чем от него, если заявится вдруг. Сюрприз здорово выбил из себя, недели две я вздрагивала от каждого звонка или сигнала сообщения. Но Влад не появился, и я выдохнула с облегчением. Хотя так и не поняла, что ему тогда понадобилось. Потрахаться в честь праздника? От одной мысли передернуло. Хотел бы увидеть сына — пришел бы раньше. Ну или потом.
— Только вот что, Юль… — я невольно напряглась. — Когда Тёма подрастет, нам придется сказать, что я ему не родной отец.
— Зачем? — удивилась я. — Думаешь, кто-то может донести? Но даже в офисе все считали, что это твой ребенок. Или вот еще на группе крови иногда палятся, но у него моя, вторая.
— Ну, допустим, далеко не все так думали. И есть человек, который точно знает, что отец не я. А даже если и не уверен на все сто, может через суд настоять на экспертизе.
— Влад? Думаешь, ему хватит подлости? И потом я читала, если человек знает, что он отец, но устраняется от обязанностей, через какое-то время теряет и права. А у меня есть доказательства, что он знал.
— Юлечка, — Юра покачал головой, — не обижайся, я хоть и не семейник, но все-таки лучше знаю, где и что нужно читать. Да, все так, родительских прав он фактически сам себя лишил. Но право быть биологическим отцом — это другое. Тут нет никаких сроков давности. Чел в любой момент может подать иск с требованием провести тест ДНК и отменить зафиксированное отцовство в случае положительного результата. Зачем — это уже другой вопрос. Хотя бы из глубокого говнизма. Иногда суд отклоняет иск, действуя в интересах ребенка, но чаще аннулирует установленное отцовство и фиксирует фактическое. Это ничего не меняет, но мы должны быть к такому готовы. И Тёма тоже — чтобы не возникло вопросов, почему у него в свидетельстве о рождении внезапно появился другой человек. А тем более если напрыгнет из кустов какой-то хрен с воплем: «Сынок, я твой папа». Поэтому нам придется сказать самим.
Мне оставалось только согласиться. Может, мы сделали бы это и попозже, но так уж сложилось. Надо было предупредить Тёму, что скоро появится братик или сестричка, и Юра решил выложить все одним махом.
Вообще-то мы не собирались ребенка откладывать надолго, чтобы между детьми не было большой разницы в возрасте. Решили, что подождем после свадьбы полгодика и займемся вплотную. Сначала не вышло, а потом начался ковид. Переболели все, еще в первую волну. Тёмка перенес легко, мы с Юрой гораздо тяжелее и отходили от него долго. Врачи рекомендовали не торопиться.
Выждав какое-то время, мы вернулись к процессу, и снова ничего не получалось. Уже готовились морально к обследованиям и лечению, но этого, к счастью, не понадобилось.
— Эй, сова, открывай, бурундук пришел, — рано утром, подергав сонного Юрку за причинное место, я сунула ему под нос тест.
Черт, я думала, он расплачется!
Я хотела девочку Леночку, Юра — девочку Олечку. Насчет мальчика идей не было. Тёмка просил брата, чтобы с ним играть, но тут ему не повезло. Сначала узи показало двойню, а потом выяснилось, что это две девчонки. Леночка и Олечка.
Будьте осторожны в своих желаниях — они могут сбыться. Получите и распишитесь.
Эта беременность протекала на удивление легко, вот только живот рос слишком быстро. Тогда я уже работала: из первого декрета вышла, когда Тёмке исполнилось три года. Кристины в «Альтермедике» не было, уволилась после некрасивого разрыва с Макаровым.
На самом деле мне совсем не хотелось туда возвращаться, однако других вариантов на тот момент на примете не имелось. Нинка с Максом охотно взяли бы меня к себе, но клиника еще не открылась, из-за пандемии процесс растянулся надолго. К тому же я рассчитывала быстренько сбежать в следующий декрет, а получилось только через полтора года. С новой начальницей Викторией отношения сложились нейтральные, мне повезло попасть в промежуток между двумя проверками, поэтому особо на работе не переламывалась.
Макаров после истории с Кристиной впал в немилость и сильно присмирел, понимая, что держится в «Альтермедике» исключительно на родственных связях. Юрка рассказывал, что Сафонов где-то через полгода звонил Максу и прощупывал почву на предмет возвращения, но тот даже слушать не стал.
Забавно, что сразу после моего выхода уволилась Доброва. Она, конечно, как и все, знала, что я теперь Липнина, но, увидев нас вдвоем, на следующий день написала заявление по собственному. Я была этому только рада, кому нужны лишние триггеры.
Еще в июне, едва начался декрет, мы с Тёмой перебрались на дачу. Юра приезжал на выходные, иногда и на неделе. Я начинала скучать по нему раньше, чем он садился в машину. Да, мы с ним точно были Липкими — чем дальше, тем сильнее влипали друг в друга.
Гости начали разъезжаться уже после девяти, особенно те, кто с маленькими детьми. Ночевать остались только Филя и Алена с дочками. Когда все угомонились, я вышла на веранду.
Это был мой обычный вечерний ритуал: уложив Тёмку, посидеть немного в одиночестве. Мне нравилось смотреть, как порхают над садом летучие мыши, слушать стрекот сверчков, вдыхать аромат шиповника. И как только Юрка догадался, что это мой самый любимый цветочный запах?
Я улыбнулась от одной мысли о нем, и тут же, словно в ответ, появился он сам. Подошел сзади, положил руки на плечи, поцеловал в шею под ухом — то место, всегда горячей волной отзывавшееся на ласку. Так хорошо, тепло, спокойно… Один из тех моментов, которые хочется сохранить в памяти навсегда.
Нельзя поверить в невозможное, говорила Алиса Белой королеве, а та возражала: у тебя просто слишком мало опыта. Нужно было решиться — и поверить. А когда я сделала это, тогда и правда возможным стало все…