В отличие от моего старшего брата, которого за его непоколебимую стойкость с битами толпой ломали.

Конченые твари.

Грудь режет судорогами. Но болит не материя. Очень глубоко под ней. Раньше не знал, что так бывает, теперь же чувствую постоянно, стоит лишь подумать о брате.

Нащупываю обернутый вокруг правого запястья браслет, что сделан из ремня Яна. Того самого, в котором его доставили в больницу. Незаметно прокручивая кожаную полоску, справляюсь с дрожью.

Нас в семье четверо — с каждым из братьев я близок, но с самым старшим особенно. Он для меня на одном уровне с отцом. Люди высшего сорта. Благодаря им я четко знаю, каким должен быть мужчина. На их примерах воспитываю своего внутреннего зверя. Их фундаментальными ценностями руководствуюсь и формирую свои собственные убеждения.

Естественно, что боль брата я проживаю как свою. При мысли о произошедшем в некой духовной проекции будто сотни моих собственных костей ломаются.

Снова и снова верчу браслет. Снова и снова.

Верю, что Яну суждено вновь встать на ноги. Усердно молюсь об этом. Когда-то ведь Богу удалось собрать мужчину с нуля. С его милостью самые стойкие способны прожить этот опыт дважды. Моему брату силы точно хватит. А если нет… Есть семья. И каждый из нас готов не просто плечо подставить, а часть себя отдать.

Сглатывая, тащу ноздрями колючий воздух.

По венам фигачит адреналин. Толком расщепить не могу. Эта энергия — словно ток, наделяющий живую плоть дополнительной мощью.

— А курсанем — равно прессанем? — с феноменальной задержкой уточняет наш противотанковый правый защитник Глеб Пимченко.

— Пима, ля… Твоей башкой только шайбы ловить, — выдыхаю беззлобно. Поймав в этом моменте какое-то мимолетное облегчение, даже губы в некотором подобии улыбки растягиваю. — Я тебе что, гамадрил отбитый, девчонок прессовать?

— Ну нет, конечно, Егор! — выпаливает Глебыч поспешно. — Че вы ржете, уроды? — вскидывается на парней. — Я конкретизирую стратегию!

Драконы не стихают.

Яббаров еще и всей тушей на плечи противотанковому наваливается.

— А я говорил, что пройти мимо Пимы с шайбой невозможно? Именно поэтому ее часто заносят ко мне в ворота вместе с Пимой, — гонит, поднимая новую волну смеха. — У тебя учебник по математике с собой, темень? Давай-ка проверим, что такое равно!

— Да отстань ты! Замахал! — пыхтит Пимченко, грубо скидывая надоедливую ношу.

После этого твердолобые в стойки друг перед другом встают. С помощью пацанов разгоняю по сторонам, чтобы не сцепились и, как это уже бывало, не наставили друг другу фонарей.

— Эй, тихо вы, — присаживаю, прежде чем отвлечься на телефонный звонок — «Эмилия». — У аппарата, — выбиваю, прикладывая к уху мобильник.