У меня бы закатились глаза, не зажмурь я их.
– Это было бы так здорово, – выдыхает он, и, черт, мои пальцы на ногах сжимаются. Но в следующую секунду тепло его тела исчезает, и я открываю глаза. – Но этого не произойдет, пока ты не перестанешь убеждать себя, что это не ты и не я.
Нижняя половина его туловища все еще прижимается ко мне, но он слегка отстранился, и теперь, когда я могу вдыхать не только один его запах и туман начинает рассеиваться, до меня доходит смысл его слов. Я проглатываю вставший в горле ком.
– Не понимаю, о чем ты, – осипшим голосом отвечаю я, отворачивая голову, но Мэддок берет меня за подбородок, заставляя вновь поднять на него глаза.
Его взгляд прошивает меня. Он немного в смятении, но еще очень возбужден и зол.
– Еще как понимаешь. И все будет зависеть от тебя.
– А если я не захочу?
– Это сделает кто-то другой.
Я бессознательно хмурюсь, и его глубокий смешок вибрирует между нашими прижатыми друг к другу телами.
– Пока посиди и подумай, – Мэддок наклоняется вперед. – А может быть, позже, – он берет мою руку и проводит тыльной стороной моей ладони по своему стояку, – ты посидишь и на нем.
Должно быть, я снова закрыла глаза, потому что, когда я чувствую порыв ветра, они распахиваются, и передо мной оказывается лишь опустевшая парковка.
Я подпрыгиваю от неожиданности, когда рядом сигналит машина.
Я смотрю на темное ветровое стекло. Я ни хрена не вижу, но зато они видят меня и видели все то, что только что здесь происходило. Доносящийся из люка смех только подтверждает это.
Мэддок сидит на пассажирском сиденье, поэтому я подхожу к его двери, встаю на порожек и просовываю верхнюю часть тела внутрь. Я приближаю к нему лицо и останавливаюсь чертовски близко от его рта. Затем облизываю губы, и мой язык касается его губ.
Он рычит, а я ухмыляюсь, выскальзываю из машины и сажусь на заднее сиденье.
Ройс дает мне пять, Кэптен с усмешкой качает головой, а Мэддок? Что ж, он поправляет себя и откидывается на сиденье, ударившись своей бедной головой.