– Зачем они вообще положили меня в палату, если разрешают мне уйти?

– Потому что этого потребовал наш пещерный человек, громко и отчетливо сообщив им свое имя, – предполагает Виктория, и Рэйвен смеется, глядя на нее.

Мы прослеживаем за ее взглядом, когда Виктория встает. Одеяло падает, и мы видим ее разорванную футболку и дюжины шрамов у нее на животе.

Она встречается глазами с Рэйвен, и та намеренно опускает взгляд чуть ниже. У Виктории округляются глаза, она отворачивается и прочищает горло.

– Ну, ты очнулась, так что я поехала обратно, – она бросается к двери и замирает, когда ей на голову приземляется окровавленная толстовка Кэптена.

Она минуту таращится на дверь, прежде чем стянуть с головы толстовку и надеть ее. После чего медленно выходит, не оглядываясь.

Рэйвен только пожимает плечами в ответ на наши вопросительные взгляды и протягивает руку, чтобы коснуться плеча Кэптена в знак благодарности.

– Рэйвен, – я снова привлекаю ее внимание. – Что за хрень сегодня случилась?

– Что вы украли из домика Грейвена в тот вечер, когда мы залезли к нему? – спрашивает она и хмурится, видя наши смущенные лица.

Она скрещивает руки на груди и отводит глаза в сторону.

– Почему ты спрашиваешь? – я пронизываю ее взглядом.

Он издает безрадостный смешок и напрягается от боли, которую он ей причиняет.

Она снова смотрит на меня, даже не пытаясь скрыть свое раздражение.

Она открывает рот, чтобы заговорить, но как раз в этот момент в палату входит улыбающаяся медсестра.

– О, отлично, вы проснулись!

– Вон отсюда, – говорит она.

Женщина продолжает стоять, словно проклятая статуя, и Рэйвен переводит свой сердитый взгляд с меня на нее.

– Я сказала, вон отсюда!

Медсестра вылетает из комнаты, и Рэйвен снова встречается со мной взглядом, который холоден, словно лед.