– Как. Давно. Ты узнала о ней? – выдавливает он сквозь стиснутые зубы.

Я сглатываю, признаваясь:

– Задолго до тебя.

Кажется, будто я дала ему пощечину. Думаю, что он надеялся на другой ответ, что, возможно, есть такой, который не выстроил бы стену между нами, не то, чтобы мы вообще существовали.

– Что значит так сильно? – спрашивает он, теперь совершенно отстраненно, никаких эмоций, даже гнева.

– Именно то, что ты думаешь, – шепчу я. – Это… так она говорит мне, что она… – Я замолкаю, не в силах произнести это.

Так она говорит мне, что любит меня.

Она единственный человек, который когда-либо это говорил.

– Извините, – говорю я им, мои плечи опускаются. – Я не знаю, что еще сказать. – Я поворачиваюсь к Рэйвен. – Не ненавидь меня, пожалуйста. Я пойду, не буду вас беспокоить, ребята. – Мой взгляд падает на Кэптена и снова возвращается к ней. – Но просто… не ненавидь меня.

– Иди, – говорит Рэйвен, ее глаза скользят по Кэптену. Что-то проходит между ними прежде, чем она оглядывается на меня. – И сделай это быстро, Виктория.

С легким кивком и тяжелым сердцем я отступаю, не в силах встретиться взглядом с Кэптеном.

– Я ожидала этого, так что сумки уже упакованы, – признаюсь я. – Я уеду через несколько минут.

Я успеваю пройти несколько метров, прежде чем Кэптен говорит:

– Что ж, в таком случае мы пошлем кого-нибудь за ними.

Мой взгляд скользит через плечо, и я хмурюсь.

– Тебя заселят меньше чем через час, – говорит мне Рэйвен, беря Мэддока за руку.

Я снова поворачиваюсь к ним лицом.