– Просто немного краски, – пожимаю плечами я.

– Краски? – Его взгляд устремляется ко мне. – Ты и правда психованная?

Из меня вырывается смех, я качаю головой. Где-то я слышала, что кровь – это лучший инструмент, чтобы нарисовать истинную картину ненависти и боли, мести и смерти. Но я никогда не была поклонником искусства – со своих ранних лет я все делаю интуитивно.

Ройс стягивает рубашку через голову и стирает кровь.

– Однако ты здорово приложилась…

– Да ладно, будет жечь всего пару часов, потом пройдет.

Он усмехается, садится на большой валун справа и скрещивает руки на груди.

– Слушай, зачем ты это делаешь? Ведь это не в первый раз.

– Зависит от обстоятельств.

– От каких?

– Давай переменим тему. Ты не хочешь рассказать, что ты пытаешься провернуть за спинами своих братьев?

Его взгляд мгновенный.

– Что, черт возьми, это значит?

– Да ладно, Ройс. Мы это уже проходили… – Я дразняще наклоняю голову вперед. – Секреты – это моя фишка, помнишь?

Он щурится и пинает камешки ногами.

– Значит, это не какое-то дерьмо типа «оу, до меня только что дошло, что у вон того чувака слишком большой рот». Мать твою, ты в самом деле видишь то, чего не видят другие?

– Ну, это почти проклятие. – Я пожимаю плечами. – Есть во мне что-то такое, что заставляет меня сомневаться во всем и во всех. Большинство людей не делают случайных ходов, понимаешь? Особенно в сообществах, подобных тем, в которых мы живем. Я имею в виду, не только вы такие крутые, Брейшо. Грейвенов больше нет, но есть другие семьи, которые управляют такими же городами, как ваш. И везде есть секреты, и всегда кто-то плетет интриги. Никто не хочет сидеть в самом низу, все хотят подняться по невидимой лестнице наверх.

– Я не плету интриги, – выпаливает Ройс.