– Ты позволил Виктории попасть в Брей-хаус, потому что знал, что Мария ее мать, – доходит до меня.
Он этого не отрицает.
– Да, так и есть. Я привел ее туда, но ничего ей не сказал. Виктория сама во всем разобралась.
Провожу руками по лицу и поворачиваясь к Перкинсу.
– Что тебя заставило прийти сюда сегодня? Ты что-то знаешь о ней?
Похоже, он ждал моего вопроса.
– Офшорные счета Меро Малкари уже почти три года были заморожены. Но вчера их вычистили до последнего цента.
У меня внутри все переворачивается.
– Сколько там было? – заставляю свой голос звучать спокойно.
– Чуть больше двенадцати с половиной.
Пытаюсь унять волну внутри, угрожающую опрокинуть меня на задницу.
Это я виноват.
Я сказал ей уйти, и она ушла.
Двенадцать миллионов пятьсот тысяч долларов…
Я никогда не найду ее, никогда не смогу отблагодарить за то, что она сделала для меня и моей дочери.
Рэйвен отпускает руку Мэддока и подходит, глядя на меня встревоженными глазами.
– Кэп, она не взяла ни цента из денег Донли… Она хотела, чтобы я отдала все Басу Бишопу…
Мои братья подходят ближе.