Я качаю головой.

– Она его пленница, но… Думаю, это он спалил дом Марии. Мы тут головы ломали, что за стена там появилась. А эта стена – его сообщение, черт… как он полагал, проясняющее его намерения. У него крыша поехала, но он делает ставку на то, что Виктория согласится уйти… Нет, она этого не сделает.

– Ты уверен, брат? – спрашивает Ройс. – Ты приказал ей уйти.

Мои глаза встречаются с его.

– Это не имеет значения.

– Кэп, – шепчет Рэйвен; она грустно улыбается. – Если дело дойдет до угроз в твой адрес, она уйдет… Или же он силой заставит ее…

Я осторожно кладу руки на ее предплечья.

– Милая моя, я помню, что ты сделала, чтобы спасти нас, и мы любим тебя за твою смелость, но она – не ты. Она сказала, что не уйдет, значит, так и будет. – Я встречаюсь взглядом с братьями, прежде чем снова посмотреть на нее. – Я доверяю ей.

Рэйвен изучает меня долгое мгновение, затем ее улыбка становится шире.

– Знаешь, я тоже.

Мэддок обнимает ее, и она прислоняется к его груди.

– Хорошо, Кэп. Скажи нам, что делать, – говорит он.

– Если Майк пришел за ней, он будет добиваться, чтобы она захотела уйти. Он не будет причинять ей боль, это невозможно. Если бы он планировал принудить ее силой, он бы сделал это давным-давно… Не сомневаюсь, что он наблюдал за ней и, конечно, видел ее со мной. Майк знает, чего она хочет, и у него нет другого выбора, кроме как убедить ее.

– Он хочет убедить Викторию, что она здесь никому не нужна, что она для нас ничего не значит, и в первую очередь для тебя, Кэптен.

Слова Рэйвен ранят меня, но я киваю.

То, что следует сделать, становится ясным, и я вздрагиваю.

Черт.

Отворачиваюсь, достаю телефон, прокручиваю контакты, нажимаю на один из них и говорю в ту же секунду, как слышу голос: