– Некоторые, возможно, задаются вопросом, почему мы уведомляем вас только сейчас, – продолжает Келвин. – Но все дело в том, что мы сами только что получили информацию. Мистер Ларри, сосед Оливера Хеншо по комнате, сначала предположил, что Оливер отлучился по своим личным делам. Но когда прошли выходные и Оливер не вернулся, он понял, что, возможно, произошло что-то серьезное. Мистер Ларри поставил нас в известность, мы позвонили семье Оливера, и теперь мы здесь с вами. Вашим семьям и вашим телохранителям сейчас рассылают сообщения, чтобы были приняты меры безопасности, – он оглядывает зал и на долю секунды фокусируется на нашей шестерке.

– Пока мы не просим что-либо предпринимать. Вы продолжите свои занятия в обычном режиме. Мы уже усилили внутреннюю охрану, и я сам буду следить за безопасностью до дальнейшего уведомления. Если вы знаете что-то, чего не знаем мы в отношении исчезновения мистера Хеншо, прошу вас прийти ко мне в офис. Если вы не хотите прийти лично, вы можете написать мне по электронной почте. Это не стукачество. Если вы что-то знаете, ваш долг – сообщить. Ваша верность нам подкреплена контрактом, который вы подписали при поступлении. Поэтому, если мы обнаружим, что вы что-то скрываете, с вами поступят так, как будто вы отступники. Отступникам грозит исключение, так что помните об этом и, если вы думаете, что вам сойдет с рук умолчание, подумайте еще раз.

Келвин медленно отходит от кафедры, и его место занимает отец Оливера. Сначала он молчит, пытаясь, очевидно, запугать нас, – не слишком профессионально с его стороны, но он и не посещал нашего курса «Предательство 101».

Наконец, он говорит:

– Я найду своего сына, который, уверен, цел и невредим. И когда он вернется домой, человек, устроивший это, пожалеет.

На моих губах появляется легкая улыбка, но она нисколько не комментирует слова Хеншо – я просто обдумываю все возможные варианты того, что могло случиться с Оливером.

Мистер Хеншо задерживает взгляд на товарищах Оливера по команде стрельбы из лука, поскольку именно с ними его сын общается больше всего.

– Что, если он сбежал? – кричит кто-то из стрелков.

Я слышу сдавленный смех Бронкс, потому что да, очень может быть. Оливер измордован собственным родителем, так, может, он просто устал выполнять его требования?

– Уверяю вас, что это не так, и я не допущу, чтобы распространились подобные слухи.

Мистер Хеншо отходит, и к кафедре идет мой отец. С каждым его шагом в аудитории воцаряется все более глубокая тишина, замешанная на страхе, поскольку Райо Ревено – это реальная сила. Он знает свою роль и то, что должно быть сказано.