Он ухмыляется и вешает рюкзак на плечо.

– Спасибо.

Когда мы выходим в коридор, я думаю о том, что Келвин не делал публичных объявлений с тех пор, как Клэр Уолтер была разоблачена в продаже информации русской мафии три семестра назад.

Сворачиваем направо, у главного зала уже собралась очередь. Эндер и Бронкс выходят из-за угла, и мы вчетвером направляемся к концу очереди, где видим Дельту и Альто.

С невозмутимым видом прислушиваемся к шепоткам вокруг – они сводятся к тому, не в нашу ли честь собирают всех.

Кабы знать…

Гуськом проходим через тяжелые двойные двери и спускаемся по лестнице. Зал сделан в форме амфитеатра. Почти все места уже заняты, но у нас здесь своя ложа. Студенты и преподаватели разговаривают, негромко шутят, наслаждаясь неожиданным перерывом. На самом деле занятия в Грейсон Элит не прерываются по пустякам, учеба превыше всего. Кстати, когда шпионку раскрыли, собрание провели в обеденное время.

Келвин входит в зал через дальнюю дверь. Он прекрасно держится, подбородок поднят, на красивом лице располагающая улыбка, костюм идеально отглажен, на лацкане пиджака значок с нашим гербом.

Как только наш ректор встает за кафедру в центре сцены, в зале мгновенно воцаряется тишина, но тут отрывается еще одна дверь, с правой стороны, и все взгляды устремляются туда.

Я вся напрягаюсь, когда вижу отца. Его лицо – маска, но мое сердце начинает колотиться еще быстрее, когда за отцом появляются отец Бронкс и дедушка Дельты. Сенатор Де Леон никогда еще сюда не приходил. Никогда.

Тем не менее я почти уверена, что собрание не имеет никакого отношения к моей маленькой вылазке с поджогом четыре ночи назад. После того как я рассказала Саю, что случилось, он прикрыл меня: сказал, что у меня было плохое настроение и я нуждалась в передышке. Поэтому он прокатил меня на спортивной машине, и всю дорогу я молча сидела на пассажирском сиденье. С пострадавшими охранниками он тоже как-то договорился. Отец так и не узнал о спаленной заправке, как и о том, что Сая я вырубила. Чувство вины перед стариком из магазина скручивало мой желудок совсем недолго. Проснувшись на следующий день, он обнаружил, что на его банковский счет переведена непристойно крупная сумма. Думаю, он все понял. Ему больше не нужно беспокоиться о своих больных коленях, не нужно расставлять товары на полках и убирать мусорные контейнеры. И он больше не будет свидетелем темных дел. Пусть поживет в свое удовольствие.

Ледяные глаза и татуировки Бастиана мелькают в моем сознании, принося с собой боль, но я смахиваю картинку и фокусируюсь на здесь и сейчас. И чуть не подпрыгиваю, когда вижу на сцене долбаного Отто Хеншо. Дамиано рядом со мной делает долгий вдох, чтобы успокоиться, а мои подруги замерли.