Цепи Райо Ревено, черт возьми, сходят с ума, и для меня это самая сладкая музыка. Всегда такой хладнокровный, он не может скрыть потрясения.

Я наблюдаю за каждой его эмоцией: шок переходит в замешательство, затем в неуверенность, и он наверняка задается вопросом: может быть, это какая-то уловка? Когда его взгляд останавливается на том, кто слева, его волной накрывает ярость. Ну что же, я очень, очень доволен. Я приготовил вкусное блюдо для него. Блюдо мечты. Потому что, если и есть кто-то, кто хочет перерезать горло ублюдку, так это отец девушки, к которой он осмелился прикоснуться и оставить синяки. Он угрожал ей, грубо схватил ее, отчего на идеальной кремовой коже остался след в форме грязных пальцев.

Пальцев… которых у него больше нет – маленький факт, который его отец, он справа, только сейчас осознал.

Грудь Отто Хеншо вздымается, он мечется и пытается кричать с кляпом во рту. Широко раскрыв глаза, он осматривает своего единственного наследника.

– Да расслабься ты, – смеется Хейз. – Всего лишь несколько фаланг.

Мой взгляд скользит по Оливеру, по кровавым обрубкам на правой руке, той, что касалась ее, по отметинам, оставленным раскаленным прутом, – они имитируют ее синяки, по дорожки крови на груди. Выглядит он хреново, да. Что неудивительно. Но вообще, я поил и кормил этого гаденыша, чтобы он не сдох, а в качестве антисептика лил на него спирт, зная, что боль станет еще сильнее.

Поделом ему.

Отто смотрит на Ревено, надеясь увидеть в его взгляде искру поддержки, что-то, что даст ему надежду на то, что всесильный босс как-то вытащит их отсюда.

Как и я и ожидал, когда мои глаза возвращаются к отцу Роклин, его взгляд ничего не выражает – он просто смотрит на старшего Хеншо, и тот, не выдержав, отворачивается.

Я достаю из кармана нож, подхожу к Оливеру и выкидываю лезвие. Тот тихо повизгивает, что тешит моего внутреннего демона. Пощекотав острием шею, бью его рукояткой, и говнюк оседает.

Направляюсь к Отто, перекатывая нож между пальцами и наслаждаясь тем, как сжимаются его мышцы.

Встаю перед ним.

– Несколько месяцев. Ты потратил несколько месяцев, выискивая любую деталь, которая могла бы привести тебя к одному-единственному выводу, и ты был уверен, что придешь к нему. Итак, ты планировал это.

Хеншо начинает дрожать в своей шелковой пижаме, в которой я вытащил его из постели.

– Ты ведь знаешь, о чем я говорю, не так ли, хитрый засранец?

На секунду оглядываюсь на Ревено, чтобы проследить за его реакцией, но тот верен себе – его лицо ничего не выражает.

Снова смотрю на Хеншо.