Глаза сидящих расширяются, но никто не издает ни звука.

Мне не нужно смотреть на Роклин, чтобы знать, что она ухмыляется. Черт побери, гордость бьет меня по ребрам не только от ее слов, но и от того, как они произнесены.

– Теперь вы можете идти, – говорит Бронкс в микрофон, – собрание окончено.

И студенты идут на занятия.

Очевидно, что мы должны выйти последними. Чертовски глупо с точки зрения безопасности – остаться на дне амфитиатра, и я мысленно добавляю это к списку того, что нужно будет исправить. Но как только выходит последний человек и двери захлопываются, я уже сомневаюсь в этом.

Альто и Хейз из ниоткуда выкатывают рояль, Дам достает из кармана пульт дистанционного управления, и верхний свет гаснет.

Дельта опускается на круглый стульчик, Эндер садится на такой же рядом с ней, и они начинают играть в четыре руки. Я не разбираюсь в музыке, но это здорово, а когда Бронкс начинает петь, – вообще отпад.

Пальцы моей девочки переплетаются с моими. Я поворачиваюсь и вижу, что она улыбается. Потом она ведет меня в центр сцены.

Приподнимаю бровь, когда Роклин кладет руку мне на бицепс, а мою перемещает к себе на талию, наши соединенные руки отведены в сторону и подняты.

Мои губы дергаются, когда я улавливаю ритм.

– Детка, ты подаришь мне танец? – шепчу я.

– Я должна была подарить его тебе в тот вечер, когда ты попросил.

– Да, тебе следовало это сделать.

Мы кружимся под музыку, и она, запрокидывая голову, улыбается мне.

Скольжу губами по ее губам:

– Я люблю тебя, маленькая воровка.

– Знаю, – выдыхает она. – И, кстати, о воровстве… – Она достает маленькую коробочку, которую прятала под юбкой. – Не хочешь сказать, что здесь? Я честно не заглядывала.

– Нет, – накрываю ее губы своими, и она мгновенно откликается, обвивая руками мою шею.

Голос Дельты затихает, мгновение спустя слышна последняя нота рояля. Все уходят из зала, и остаемся только мы – я и моя девочка.

Она закрывает глаза и вздыхает, прижавшись ко мне. Вдруг она отступает назад, и в ее взгляде я вижу тревожный блеск.