Я помотала головой и умоляюще посмотрела на нее. Зачем у меня вырвались эти слова? Боже, почему нельзя отмотать время назад?
– Я подразумевала другое.
– Ладно.
Она ушла в гостиную, оставляя меня на кухне.
Я заставила себя пойти за ней.
– Подожди, Мэл. Мы можем поговорить об этом, пожалуйста?
– Я и правда не хочу с тобой сейчас разговаривать, Элла.
Ее слова почти ощутимо ударили по мне.
– Да мы ни о чем никогда и не говорим!
Слова вылетели прежде, чем я успела взять себя в руки.
Повисла мертвая тишина, но язык уже попросту не реагировал на посылаемые мозгом предупреждения.
– Ты хоть раз замечала, что мы вообще не говорим о маме с папой? Будто их никогда и не было?
– Разумеется, были. И никто не притворяется, что это не так. Они были важной частью нашей жизни, но…
– Они остаются! – перебила я ее. – Они до сих пор остаются важной частью нашей жизни, и с их смертью в этом вопросе ничто не изменилось.
– Ты прекрасно знаешь, что я не об этом.
Она твердо посмотрела на меня, но я не отвела взгляд.
– Тогда почему ты каждый раз, стоит нам с Лив заговорить о них, выходишь из комнаты? Почему ни в кухне, ни в гостиной о них ничто не напоминает? Почему ты не можешь просто признать, что тоже скучаешь по ним?!
– Потому что не все переживают горе так, как ты, Элла!
Я вздрогнула от ее крика. Слова исчезли, вся закипавшая внутри злость остыла.
Мэл сорвалась:
– Ты хоть раз задумывалась, что не все из нас могут себе позволить постоянно жить в воспоминаниях? Считаешь, я иду на работу, потом прихожу домой и весь день ничего не чувствую? Когда мне горевать и плакать, Элла, когда? Если есть идеи, я их с удовольствием выслушаю, но до тех пор я отвечаю и за вас, и за себя! А заодно пытаюсь двигаться дальше и хоть как-то жить!
Я молча смотрела на Мэл. Она не стала дожидаться, пока я переварю сказанное, а, покачав головой, вздохнула и ушла. Как только хлопнула ее дверь, у меня из глаз брызнули слезы.
Вот бы, как маленькой, вцепиться ей в руку и заставить говорить со мной, смотреть на меня. Но вместо этого я осталась стоять на месте. Впервые за долгое время мне отчаянно захотелось, чтобы мама оказалась здесь. Обняла меня и сказала: «Все будет хорошо». Сейчас я больше, чем когда-либо прежде, нуждалась в поддержке и понимании.
Я закрыла лицо руками. Провела по волосам. Волшебный день так быстро обернулся полной катастрофой. Я изо всех сил пыталась привести мысли в порядок.
Стоит ли писать Чжэ Ёну? Может, он пытался как-то связаться со мной? Я полезла в карман, ища телефон, но вспомнила, что оставила его на кровати.
Закрыв у себя за спиной дверь в комнату, я наконец проверила оповещения. Ничего. Ни сообщений, ни пропущенных вызовов.
Зато пришло фото от Эрин. Просто пейзаж без подписи. Пока я набирала ей сообщение, глаза все еще туманили слезы.
Я: Ты мне очень нужна.
Я:
Как же я обрадовалась, когда спустя всего несколько секунд она позвонила!
Вытерев мокрые щеки, я нажала ответить. Попыталась успокоить дыхание, чтобы не пугать Эрин. Но стоило мне услышать, как она спрашивает, что случилось, и… плотину прорвало. Я рыдала, дрожала, всхлипывала и из последних сил цеплялась за ее утешения. Бессмысленные, но такие нужные сейчас слова.
Не знаю, сколько прошло времени, пока я снова смогла более-менее нормально разговаривать.
– Лучше? – мягко спросила Эрин.
Я беспомощно кивнула.
– Да. Прости.
– Ты не должна извиняться, – возразила она, и в эту минуту я была счастлива, невероятно счастлива, что у меня есть такая подруга. – Хочешь поговорить об этом?
– Не знаю, с чего начать… – Тут меня озарило. – Ты разве сейчас не должна работать?
– Нет, все нормально. У меня как раз обед.
– Я… В общем… – я закашлялась. – Мы с Мэл только что поссорились.
– Из-за чего?
– Я поехала в Нью-Йорк и не сказала ей. И… и…
Мысль оборвалась, вместе с ней и голос.
– Чш-ш-ш, успокойся, Элла, – донеслись до меня ее слова. – Давай, глубокий вдох! Я считаю, а ты дышишь. Раз, два, три, четыре…
Я как могла старалась привести дыхание в порядок. Пришлось повторить цикл несколько раз, прежде чем мне наконец снова удалось заговорить, но затем… слова потекли рекой. Я рассказала о Чжэ Ёне, удивительном, потрясающем парне, которого я встретила, меньше всего этого ожидая. О своих чувствах, наших свиданиях и всём, что было между ними, – обо всём, вплоть до сегодняшнего дня. Нью-Йорк, книжный, машина, тесная переговорная комната и договор. Аэропорт, дом и в конце концов ссора с Мэл.
Получилось небыстро. Во рту у меня пересыхало, но я отпивала воды из стакана на тумбочке и продолжала рассказывать, пока тот не опустел.
С Эрин все так просто. Она слушала, лишь изредка перебивая, чтобы уточнить детали. От нее не исходило ни осуждения, ни упреков. Она была на моей стороне, и это согревало.
Я закончила и какое-то время мы обе молчали. Эрин – потому что для начала ей нужно было переварить мои тайны. А у меня просто больше не осталось слов.
– Почему ты мне ничего не говорила? – спросила наконец Эрин. – И «было нельзя» не аргумент. Ты можешь во всем доверять мне и знаешь это!
Тем временем я, поджав ноги, уселась на кровать. Меня охватила такая усталость, что по ощущениям я могла проспать недели и месяцы.
– Ты рассказала про Эрика, и… Не знаю. Думаю, не хотела волновать тебя. Ты была счастлива в Австралии, и я испугалась…
– Ох, Элла.
Я почти слышала ее мысли.
– Я никогда не буду слишком занята, слишком счастлива или помешана на парне, чтобы в моей жизни не нашлось места для тебя. Никогда! Слышишь?
Стоило расчувствоваться, и к глазам снова подступили слезы, но мне их удалось сдержать.
– Знаю. Знаю, прости меня.
– Перестань извиняться, – ласково ответила она.
– Да, мне грустно и немного обидно, что ты ничего не рассказала. Но с этим разберемся позже, хорошо? Я не сбегу, можешь не забивать себе голову. А то я и в Австралии слышу, как натужно она работает.
У меня вырвался усталый смешок.
– Поймала.
– Он тебе больше не писал?
Оторвав телефон от уха, я бросила взгляд на экран. Разочарованно ответила:
– Нет.
– Еще напишет, – уверенно сказала Эрин. – Кто знает, какое совещание там созвали. Думаю, ему тоже несладко.
Хорошо, что она говорит с такой уверенностью. Ведь у меня не осталось сил даже на самоубеждение.
– Надеюсь.
– Сто процентов. Может, у тебя получится немного поспать или хотя бы отдохнуть? Обеденный перерыв у меня уже кончился, но если хочешь, чтобы я осталась…
– Я справлюсь, – возразила я. И кивнула в трубку, словно желая убедить саму себя.
– Буду нужна – звони, о’кей?
– Да. Спасибо, Эрин.
– Люблю тебя!
– Я тебя больше!
На этом мы распрощались. Я положила телефон рядом с собой на кровать и, вздохнув, упала на подушку. Долгожданная тишина после последних нескольких часов. Если бы только мне не пришлось больше вылезать из постели…
Я дрейфовала где-то между сном и явью, когда звонок в дверь заставил меня подскочить. Звук эхом разносился по квартире. Снова и снова. Последний звонок длиннее, словно кто-то нарочно зажал кнопку.
В тишине квартиры он показался мне раскатом грома, но ни Лив, ни Мэл не вышли из комнат. Еще секунду я обдумывала идею проигнорировать его и залезть под одеяло. Рано или поздно человек за дверью сдастся, ну или кто-нибудь из моих сестер его все же впустит.
Но когда в дверь снова позвонили, а никто так и не потрудился открыть, я заставила себя встать с кровати. Протерев закрывающиеся глаза, я нажала на кнопку домофона.
– Да?
– Впустишь меня?
Услышав в динамике знакомый мягкий акцент, я чуть не выронила трубку переговорника.
– Чжэ Ён? – ошарашенно спросила я.
– Да. Пожалуйста, не бросай трубку! Можно мне зайти?
Я окинула взглядом коридор, но в квартире все еще царила тишина. Сквозь зубы я пробормотала:
– Шестой этаж.
И разблокировала подъездную дверь.
Я высунулась на лестничную площадку, чтобы не пропустить его появление. Не прошло и минуты, как он добрался до нашего этажа и огляделся. Увидев меня, он, ни секунды не раздумывая, двинулся ко мне. На нем все та же одежда – только шляпы нет. И вот теперь он стоит передо мной, волосы растрепались, глаза с мячи для гольфа. Взгляд мечется по моему лицу в поисках… чего? Он задержался на припухших от слез глазах.
– Элла… – прошептал Чжэ Ён и шагнул ко мне.
Он здесь… Удивительно. Я ждала сообщения, может, звонка. Но не того, что он сядет в самолет и прилетит. Будто столкнулись два мира, между которыми я в последние недели так отчаянно пыталась провести черту.
– К-как?..
Мысли, безумно кружа в голове, с трудом складывались в слова.
– Что ты здесь делаешь? – вырвалось наконец у меня.
Чжэ Ён не ответил. В его глазах была злость. Сомнение. Грусть? Он набрал побольше воздуха, будто собираясь с духом, и мне это решительно не понравилось.
– Мы можем поговорить?
На секунду я засомневалась. Задумалась, не нужно ли мне спросить разрешения у Мэл. Но в итоге просто кивнула, пропуская его в квартиру. Да, эгоистично, но я не готова снова видеть ее разочарованное лицо.
Я сделала Чжэ Ёну знак вести себя потише и потянула за собой в комнату. Закрыла за нами дверь. Он замер посреди комнаты, и я осознала, что он впервые ее видит.