Следующие несколько часов мы говорили обо всем на свете. О ее отце и о том, как тяжело расти без него. О том, как сильно на меня повлияла смерть моей матери. Я рассказывал ей вещи, которые не говорил никому, даже брату.

Мы съели пасту, которую я заказал с доставкой, и едва допили первый бокал вина, словно оба хотели оставаться здесь и сейчас.

— Я рада, что после смерти мамы рядом с тобой была бабушка, — сказала она, устроив голову у меня на коленях, пока я гладил ее волосы.

Я еще никогда не был так близок с женщиной.

Конечно, секса в моей жизни хватало.

Мы с Лолой не зашли дальше поцелуев, но это ощущалось куда интимнее, чем секс.

Она зевнула, и я внимательно посмотрел в ее темно-карие глаза.

— Ты вымоталась. Я могу отвезти тебя домой, когда скажешь.

— А если я не хочу, чтобы ты меня вез домой?

— Да? Хочешь остаться на ночь? — я не мог стереть с лица идиотскую улыбку. Черт. Я чувствовал себя как школьник, впервые влюбившийся.

Я был не новичком в свиданиях, но вот в этом… кем бы, черт возьми, это ни было, — да.

В этом притяжении.

В этом влечении.

В этом желании быть рядом с ней.

— Какой ты галантный, Уайл Ланкастер. — Она приподнялась. — Я знаю, что помучила тебя, постоянно отказывая, но это не значит, что тебе нужно ходить вокруг меня на цыпочках. Я просто хотела убедиться, что ты не из тех, кто играет. Мне таких хватило. Но за тебя я больше не переживаю.

Я провел пальцами по ее щеке, мои губы зависли над ее губами.

— Я никуда не уйду, Лола. Скажи, чего ты хочешь, и я клянусь тебе — я, черт возьми, это дам.

Она вглядывалась мне в глаза.

— Я хочу тебя. Здесь. Сейчас. В этом вигваме.

Я хрипло рассмеялся.