— Принято.

Я прячу поделку и засовываю любимый нож в разгрузку³, затем подаю всем знак.

— Закрепиться!

Все напрягаются и выпрямляют спины, переключаясь в боевый режим. Мы надеваем маски, как и перед каждой миссией до этого — и я не про балаклавы. Наступает какая-то зловещая тишина перед началом операции: мы знаем, что этот перелет может стать последним для любого из нас.

Мы зачистили район, несмотря на нынешнюю песчаную бурю, которая сеет хаос в деревне, и работу можно считать выполненной. На этот раз все вернутся домой живыми.

Слейтер и Букер конвоируют одну из целей. Они выводят его из полуразрушенного здания с отсутствующей крышей. Цель непрерывно бормочет проклятия под нос, изо всех сил упираясь и сопротивляясь. Это экстремист, ответственный за хладнокровные пытки и убийства сотен семей и солдат.

Малыш держится сзади, настороже. Он оглядывается по сторонам в состоянии повышенной готовности, выискивая любые возможные угрозы, даже несмотря на то, что территория зачищена. Ему удалось пройти миссию спокойно, усваивая и перенимая знания у нас, старших операторов.

— Неплохо поработал, Малыш, — бросаю я через плечо. Поправляю винтовку на ремне и замечаю его за углом коридора. Он застыл, словно статуя, с глазами, как блюдца, уставившись в зону, которую мы уже зачистили.

— Малыш?

Его пальцы дрожат, судорожно сжимая пистолет.

Он сомневается.

Блядь.

Раздаются два выстрела, поражая его. Тело дергается от каждого попадания, и он тяжело падает на пол. Рации взрываются шквалом вопросов, один за другим.

— Раненый! Раненый!

Я подбегаю к нему и нейтрализую угрозу, действуя по боевому уставу. Три выстрела — и мужчина с ненавистью в глазах падает замертво.

Я осматриваю Малыша, которому уже оказывает помощь назначенный медик.

Опустившись на колени, оцениваю повреждения.