Во мне уже давно всё умерло, вместо сердца кусочек льда. Я даже не помню, любила ли я когда-нибудь хоть кого-нибудь по-настоящему или нет. Даже родная мать не дала мне любви.

Наверное поэтому я так люблю Достоевского с его мрачным взглядом на мир. Мы все обречены на страдания. А ещё потому, что книжная полка классической литературы в потрёпанных обложках у бабушки-соседки была единственным моим развлечением в детстве.

Беру бокал шампанского с подноса официанта и отпиваю небольшой глоток, хотя хочется влить его в себя залпом. Нет, ничего такого не подумайте, просто я очень люблю его, но больше одного бокала мне нельзя, вот и растягиваю удовольствие. Муж строго контролирует, сколько я пью, что ем, какой образ жизни веду. Не сам, конечно, ему доложат.

Я его маленькая пташка, живущая в золотой клетке. Ценный коллекционный экземпляр с идеальной генетикой, чтобы родить ему здорового наследника. Я — лишь инкубатор, что помалкивает и радует глаз. Но за годы, что мы вместе, я так и не забеременела. Вот только проблема не во мне, три предыдущие девушки — тому доказательство, но он упорно отрицает тот факт, что бесплодие — это не только про женщин. Владимир буквально одержим продолжением рода, а мне по сути всё равно.

Да, Владимир, вот так официально, будто чужой человек, а не муж. Мы лишь по паспорту супруги, а по факту видимся только в дни моей овуляции. Но я не жалуюсь, он мне противен, как и все мужчины. Те дни — лишь краткосрочное бремя. Хвала небесам, что он спринтер, а не марафонец, и акт «любви» длится всего несколько минут, а не часов. Зато я богата и ни в чём не нуждаюсь, как и моя семья.

Делаю ещё один глоток, смакуя на языке пузырьки, и склоняю голову набок, чтобы получше рассмотреть изображённую на полотне женщину. Хотя женщиной её можно назвать с натяжкой, это просто бесформенная куча рук, ног и других частей тела, расположенных совершенно хаотично. Безвкусная гадость.

— Маргарита Николаевна, здравствуйте. Очень рад вас здесь видеть, — раздаётся за моей спиной жеманный мужской голосок.

Я узнаю его из тысячи, оборачиваться ни к чему. Он снится мне в кошмарах по ночам, этот человек — начало моего падения в пропасть, его виновник. Тот, кто безжалостным пинком меня столкнул в бездну.

Но как бы мне не хотелось кричать и крушить всё вокруг, светский этикет никто не отменял. Я — «лицо» своего супруга, я не имею право выражать негативные эмоции. Положительные кстати тоже.

— Не могу ответить вам тем же, Родион Петрович, — натянуто улыбаюсь, глядя в лицо подошедшему мужчине средних лет.