Как всегда, элегантен, представителен, в дорогом брендовом костюме, производит хорошее впечатление. Но это только на первый взгляд, а если присмотреться повнимательнее… Есть в нём что-то пугающее и отталкивающее. Скользкое, мерзкое…

— Ну что вы, Маргарита Николаевна, позабудем старые обиды. К тому же, если бы не я, вы бы так и гнили в тех трущобах, а не стояли бы здесь передо мной в платье из последней коллекции парижского модельера.

Что есть, то есть. Без него я не оказалась бы здесь. А также не прошла бы через всю ту боль и унижения, что мне пришлось испытать по его вине. Он дал мне многое, но отнял ещё больше.

Он делает вид, что любуется искусством, а сам оглядывается по сторонам. Я-то знаю, для чего он здесь. Вовсе не для того, чтобы купить полотно очередного новомодного художника и повесить у себя в гостиной, нет. Он выискивает в толпе богатых клиентов на свой «товар». А что я подразумеваю под товаром, вам лучше не знать.

— Ну как вам? — подходит к нам молодой симпатичный парень и кивает на картину с бесформенной женщиной.

— Честно? Отвратительно, — не хотелось грубить, но Родион Петрович вывел меня из себя своим присутствием. Как представлю, что его руками сегодня будет загублена ещё одна жизнь молоденькой наивной девчонки, аж всю передёргивает.

— Маргарита Николаевна, ну чему я вас учил? Как всегда строптивы, непокорны, свободолюбивы… Ая-яй-яй…

— Слава богу, я больше не имею с вами дела и не должна вам угождать, — нарочито вежливо отвечаю, скрывая едкий сарказм в своём голосе за фальшивой улыбкой.

Он цокнул языком и, заприметив неподалёку крупного мужчину со сверкающим Ролексом на запястье, покинул нас.

— И чем же вам не угодила моя Муза? — со смешком спрашивает парнишка.

Он выбивается из общей массы толстосумов: одет просто, я бы даже сказала небрежно, в старые джинсы и клетчатую светло-голубую рубашку, оттеняющую его глаза, рукава которой подвёрнуты до локтей. Хаос густых слегка отдающих рыжиной на свету волос, обаятельная, открытая, искренняя улыбка, лучезарные, горящие глаза.

— Ваша? — до меня вдруг дошло, что передо мной не покупатель, а исполнитель. — Это ваша выставка?

Тот молча кивает и продолжает елозить по мне заинтересованным взглядом. Его глаза то и дело останавливаются на моих изгибах, а затем и вовсе застывают, разглядывая лицо. Чересчур долго, слишком неприлично.

Этот взгляд мне хорошо знаком, так мужчины смотрят на женщину, которую хотят. Мысленно он уже поимел меня во всех позах и ракурсах.

— Так что с ней не так? — повторил он свой вопрос, кивая на картину.